Затем прозвучал громкий хлопок, щиток опоясала сверкающая электрическая дуга, выхватывая из темноты силуэты и части, вновь посыпались без счета искры. Сильно запахло подгорелой изоляцией, сгоревшим мясом и паленым волосом. Ужасающий смрад. Стало невозможным дышать.
Когда отшатнувшиеся испуганные менеджеры, обратившиеся в паническое бегство перед стихией, снова вернулись на место и подсветили фонариками темноту, то они обнаружили лежащее на полу мертвое тело. Доигрались…
Утро выдалось недобрым. Где-то рядом за окном до противного бодрым голоском надрывался с придурковатым энтузиазмом репродуктор:
«Утро красит бодрым светом, стены древнего Кремля!
Просыпается с рассветом вся советская земля!»
А тут еще какой-то человек, почему-то возомнивший себя бессмертным, стал меня активно тормошить:
— Миша! Вставай! Уже десятый час! Вот же лежебока!
— Отстань! Убью, гада!- не открывая глаз просипел, я пересохшими от сушняка губами. — Сейчас кого-то отдам в злые руки, для проведения опытов!
Я был в явном состоянии «не кантовать». «Не слышны в мозгу даже шорохи, все здесь умерло…»
Но «изверг» от меня не отставал.
— Пол царства за стакан воды! — прохрипел я.
Мне тут же под нос сунули граненый стакан, наполненной холодной живительной влагой. Я прильнул к нему как младенец к груди матери.
— Говорил же вам с Митькой, чтобы не покупали самогон у Кудинихи. Всем же известно, что она для крепости в него табак и мухоморы добавляет. Нет же приспичило Вам отмечать благополучную сдачу последних экзаменов! Теперь страдайте!
Почти все в сказанном было полной глупостью. Последний экзамен я сдавал так давно, что он уже отошел в туманную область мифов и легенд. Почти древней Греции.
С героическим усилием воли я разлепил веки, и посмотрел мутным взглядом на говорившего этот монолог. На меня уставилась рыжая, вихрастая физиономия парня лет двадцати, густо покрытая веснушками. Имеющая вид глуповатого сельского барашка. И совершенно мне не знакомая.
— Юноша, ты кто? — задал я резонный вопрос, хотя в душе готов был его отмутузить за бесцеремонность.
— Допился! — вместо ответа огорченно констатировал собеседник. — А еще комсомолец. Да Севка я, твой сосед по комнате в общаге. Узнал?
— А как же! — не желая терять авторитет, весомо ответил я.
Хотя на самом деле ни хрена не узнал.
— Ну ты просыпайся. Митька уже встал. А я пойду в умывальник, а потом на кухню, посмотрю, что можно придумать насчет завтрака. А то уже скоро в университет пора.
Ни в какие университеты я не ходил, ограничившись когда-то огорчительным провинциальным институтом. Да и вообще мне было сейчас на редкость хреново. Без всяких самобичеваний. В голове без устали бодро стучал кувалдами целый кузнечный цех, отдавая болью в висках, а во рту — как будто кошки насрали. Целой стаей. Давление долбит не по-детски…