Дверь – стеклопакет. В принципе можно попробовать выломать сэндвич-панель. Разбегаюсь и в стенку.
Держится крепко.
– Ну что, Дань? – в телефоне Грачев.
– Дверь, стеклопакет.
– Стекло, сэндвич?
– Второе.
– Острое что-то или где ты там находишься?
Роюсь по шкафчикам. Пинцеты. Лопатки. Скальпель.
– Пойдет.
Неглубоко, но прорезаю несколько раз. материал становится не таким прочным. Выламываю плечом и выбираюсь.
– Он меня увидеть может по камерам.
– Если не слышал шум, то вряд ли будет мониторить все камеры. Быстро иди.
Вариантов для раздумывания нет. Выхожу к лестнице. Сворачиваю на первый этаж. Телефон убираю в карман.
Прислушиваюсь.
– Не трогай маму!
Глава 55
– Делай ты со мной что хочешь, – Настя, – ее отпусти. Она ребенок.
– Что хочешь… Заманчиво как.
– Папа, не трогай маму, – Дина плачет. – Я… я хочу домой.
– Дом там, где я, детка, – спокойно отвечает Леонид. – Ты привыкла, что я всегда решаю. И я решу. Но мне нужна помощь. Ты же видишь, малыш, ты никому кроме меня и не нужна. Тот, твой якобы отец настоящий, он плохой, он человека убил, и еще может. Меня хотел. Меня, твоего папу, который тебя с пеленок нянчил. Дина, я не сделаю тебе больно. Никогда.
Выглядываю в коридор. Их не видно, но слышно голоса в холле.
– Смотри, Дина, и запоминай, что бывает, когда мама папе изменяет. Никогда не изменяй!
Шлепок.
– Папа! Не надо! – воет Дина.
Прижимаюсь к противоположной стене и, прижимаясь к ней, иду в их сторону.
– Дина,не плачь. мамочка просто променяла нас с тобой на чужого мужика, я хочу, чтобы она навсегд азапомнила, что так делать нельзя.
Я, не отлипая от стены, скольжу вдоль нее, как тень. Дышу коротко. Ровно.
Голоса ближе.
Четче.
– …Запоминай, Дина, – цедит Леонид. – Запоминай, что бывает, когда мама папе изменяет.
– Папа, не надо! – Дина захлебывается слезами, слова расползаются в кашу.
– Леонид! – голос Насти срывается. – Не трогай ее!
И я слышу в ее голосе то, от чего у меня под ногами становится пусто: она не просто плачет. Она уже готова закрывать собой ребенка.
Я дохожу до поворота и выглядываю на долю секунды.
И вижу.
Настя и Дина сидят на диване в холле. Обе трясутся в слезах.
– Делай ты со мной, что хочешь, – говорит Настя, и голос у нее дрожит так, что мне хочется выть. – Ее отпусти. Она ребенок!
– Что хочешь… – Леонид медленно наклоняет голову. – Заманчиво как.
Идет к ней. В руке пистолет.
– Папа! Не трогай маму! – Дина уже не плачет. Она воет как маленький испуганный зверек.
Я уже готов придушить его собственными руками, но до него далеко.
Я пока добегу, он успеет выстрелить.
У меня только скальпель из оружия. Так себе , конечно. Но хоть что-то.