– Смотрите, – я поворачиваю монитор к пациенту, чтобы он видел схему. – Операция прошла хорошо, и первые две недели самое важное это защита. Вот эти капли с антибиотиком вы закапываете четыре раза в день, примерно каждые шесть часов, чтобы не было инфекции. А вот эти… — договорить не успеваю, дверь в кабинет без стука распахивается. В проеме появляются двое в форме.
Не эти смешные частные охранники с пузом, а другие: тяжелые ботинки, бронежилеты, на рукаве нашивка, за спиной автоматы, на лице балаклава.
– Анастасия Сергеевна? – сухо, по-военному, спрашивает тот, что левее.
– Да, – киваю на автомате, – а что происходит? У меня прием. Вы…
– Вам нужно пройти с нами, – говорит он. – Срочно.
Пациентка поворачивает ко мне голову, медсестра напротив уже готова нажать тревожную кнопку. Это моя клиника, я тут главная, и помощи просить надо только у себя.
– Могу я узнать куда и зачем?
– Нет.
– Можно я хотя бы пациента отпущу?
Уже понимаю, что спорить тут бесполезно.
– Все вопросы потом, – вторит второй. – Нам необходимо вас сопроводить.
Слово «сопроводить» звучит так, как будто я подозреваемая. Я невольно смотрю на их нашивки. Черная ткань, крупные буквы, эмблема. Не полиция. Не Росздрав. И не военные.
– Простите, доктор, – вмешивается пациентка тонким голосом. – Я, может, пойду?
– Да, конечно, – натягиваю улыбку, – Ирина Анатольевна я вам позвоню.
– Конечно, – она незаметно исчезает, я поднимаюсь.
– Это надолго? – снимаю халат.
Под ним обычное черное платье до колена, которого, конечно, совершенно достаточно, но меня бесит сама мысль, что меня выдернули из нормальной жизни вот так, без выбора.
– Мы не можем сказать точно, – отвечает тот, что справа. – Зависит от обстоятельств.
Накидываю пиджак, в сумку кидаю телефон.
– Анастасия Сергеевна, а как…? – испуганно смотрит моя медсестра.
– Перенеси все сегодняшние приемы к Павлову, – на ходу говорю ей. – Кто не захочет, потом свяжемся с ними.
– А вы когда вернетесь?
Пожимаю плечами.
– Пройдемте, Анастасия Сергеевна.
Подхожу к ним, они расступаются, пропускают меня вперед, как конвой выпускает из камеры, и идут следом шаг в шаг. Выхожу в коридор, чувствую на себе взгляды – будто я только что кого-то лишила зрения, а не спасла.
Расправляю плечи и иду к выходу.
Администратор, охранник, даже посетители замирают, и как рыбы в аквариуме провожают меня взглядом. По крайней мере, если я что-то и сделала, то не со зла. Моя совесть тут чиста.
– Я хотя бы имею право знать, в каком я статусе? Свидетель? Подозреваемая? – поворачиваюсь к тому, что выше. Похоже, он главный.