Про Леонида она только в начале спросила, где он и что, скорее просто боялась, что он снова может ее похитить, но когда Даня ей объяснил, что он в тюрьме, а она в безопасности, то она успокоилась.
Заканчиваем торжественную часть, идем с Митрофановым к дочери.
– Пап, мам… мне сегодня можно вечером погулять?
Я на автомате напрягаюсь. У меня это вшито: “вечером”, “гулять”, “нет”.
– С кем? – зато Даня все контролирует.
– С Виталиком. – Дина делает вид, что это вообще не важно. – Ну… и еще девчонки будут.
– Виталик… – Даня прищуривается. – Это который Антонов?
– Да.
– С Антоновым можно. Скажи, что он за тебя головой отвечает.
– Пап…
– До девяти. Телефон зарядить. Геолокация – включена. И перцовый баллончик с собой.
– Какой баллончик? – фыркает Дина. – Я как заряжу с ноги…
Дина сияет, как будто ей выдали медаль. И тут же делает вид, что ей вообще все равно.
Вручает нам Митрофанова-младшего и сбегает.
Макс в этот момент тянет Даню за штаны и требует внимания своим “па!”. Даня наклоняется, поднимает его на руки. Плечо зажило, не беспокоит, но память царапиной все равно осталась чуть выше груди.
– Ну что, командир, – говорит он сыну. – Пойдем проверим, как у нас тут все работает?
Мое сердце больше не под прицелом обмана, манипуляций и угроз. Леонид хотел сделать мое сердце трофеем. А получилось, что мое сердце стало ему приговором.
И теперь оно исключительно под прицелом любви, которая бьет точно в цель. Каждый день. И любовь — это не слова и не кольцо. Это когда ты встаёшь между пулей и теми, кого любишь.