Как и где он нас будет искать, я не знаю, и думать пока про это не хочу. Скорее бы уже написать на него заявление.
Юрист наш уже там.
– Юрий Александрович, еще раз здравствуйте.
Он быстро кивает, осматривает меня.
– Идите со мной, – заводит нас в кабинет.
– Домбровский, ну на ночь глядя, ты чего?
– Надо, Колесников, надо. Тебе понравится, – холодно усмехается. С сарказмом. Да уж. Дела своих же рассматривать не особо хотят. Не понятно, чью сторону надо занимать.
– Так с чего начинаем?
– Пишем заявление на мужа. Анастасия, рассказывайте, что случилось.
Я в окружении трех мужчин.
– Смелее, – кивает Домбровский. – Тут все, считайте, свои.
– Сегодня мой муж удерживал меня в квартире против моей воли. Применял физическую силу. У меня остались следы на теле. Порвал одежду. Совершил… – откашливаюсь и опускаю глаза в пол, – половой акт при моем сопротивлении. Когда в доме случилось возгорание, закрыл меня в спальне и покинул квартиру.
Дежурный присвистывает.
– Свидетели есть?
– Да, я, – поднимает руку Даниил. – Я ее нашел там среди дыма.
– О возгорании сообщали.
– Да, пожарная приезжала.
– Хорошо, что есть подтверждение.
Пальцы дежурного на секунду замирают над клавиатурой.
– Медицинская помощь требуется?
– Нет.
– Она никуда не обращалась, но надо снять следы.
Я все рассказываю, как что было. Дежурный печатает.
– Согласны на судебно-медицинскую экспертизу?
– Да.
Потом едем в травмпункт. У меня фиксируют кровоподтеки на внутренней стороне плеча, следы захвата на шее, покраснения на запястьях, ссадину на щеке. Берутся мазки.
Потом опять в отделение.
– Теперь сложнее. Пишем отдельное заявление экономического характера.
– А там что? – выдыхает дежурный.
– В период моей работы руководителем клиники я выигрывала государственные тендеры. Я подписывала документы. Теперь предполагаю наличие схемы вывода средств через подставные компании и удачное завершение тендера, возможно, связано с использованием служебного положения моего мужа.
– Анастасия, вот черновик заявления, – подает мне юрист. – Документы официальные, что мы собрали, у нас все с собой.
– Вы осознаете, – смотрит мне в глаза дежурный, – что проверка может коснуться и вас?
– Осознаю.
Он кивает. Разъясняет права.
– Вас могут вызвать на очную ставку. Возможен обыск. Возможны попытки давления. Если поступят угрозы – немедленно сообщаете.
Подписываю протокол.
– Это будет война.
– Она уже началась, Анастасия.
Теперь все официально.
И назад дороги нет.
Когда возвращаемся в съемную квартиру, Дина уже спит. Мама с папой пьют чай. Предлагаю остаться тут, но они хотят вернуться домой.