Сколько бы он ни говорил, что не мягкий и не добрый, он был единственным из всех, у кого спина покрыта обещаниями для других людей. Пусть он тогда готовился к надвигающейся войне, он все равно рискнул жизнью, поручившись за них.
Рискнул жизнью, чтобы освободить меня. Мы с Даином не ушли бы оттуда живыми без него.
Живая . Я живая.
И именно так и хотела себя чувствовать.
Я наклонилась и прижалась губами к теплой коже Ксейдена, целуя ближайший ко мне шрам и жалея, что поцелуй не мог отменить вред, который причинила моя мать.
— Мм. Вайолет.
От его хриплого со сна голоса у меня дрогнули губы и разом вскипела кровь. По его мышцам пробежала волна, когда он просыпался, и я, не торопясь, прокладывала дорожку из поцелуев вдоль его позвоночника.
Ксейден резко вздохнул, и его руки напряглись, когда я достигла ключицы. Перекатившись, он одним плавным движением затащил меня на себя.
— Доброе утро, — улыбнулась я, опускаясь на него бедрами. И у меня тут же перехватило дыхание от ощущения подо мной — твердого и готового.
— А я ведь могу привыкнуть так просыпаться. — Он смотрел на меня с голодом, отражающим мой собственный, и его рука скользнула по моему бедру, по изгибу талии и между пиками грудей, чтобы потом нежно, осторожно взять за затылок.
— Я тоже. — Мой пульс ускорился, когда я наклонилась и тронула губами его шею. — Но привыкать не стоит, — сказала я между поцелуями, спускаясь к его груди. — Сегодня меня, наверное, переведут к остальным кадетам.
Вчера вечером эта спальня была самым уединенным местом, где Бреннан мог меня восстановить, и мне так хотелось лечь спать рядом с Ксейденом, что я не смогла спорить с его приглашением остаться после того, как я наконец приняла ванну.
— Это мой дом. — Он пропустил мои волосы сквозь пальцы, положил другую руку на мое бедро, а я тем временем оставила призрак поцелуя на десятисантиметровом шраме над его сердцем. — И я сплю там, где спишь ты, предпочтительно — в этой самой очень большой и удобной кровати. Кстати, ты все еще должна спать.
Я соскользнула вниз, блуждая языком по его телу и лаская руками, целуя каждый выступ умопомрачительных мышц живота, каменеющих под моими губами. Больше всего я любила глаза Ксейдена, но провалиться мне к Малеку, если на втором месте не была эта выпуклая часть тела между бедрами, которая исчезала в штанах. Я провела по ней языком.
— Вайолет . — Его голос звучал тихо.
Я всегда таяла, когда он произносил мое имя вот так, и этот раз не был исключением.
— Хороший план. — Я запустила руку в его штаны и охватила член пальцами. Как так получается, что каждый дюйм этого мужчины идеален? Должен же где-то быть изъян.