— Ты еще не восстановилась для того, что я хочу с тобой сделать, — простонал Ксейден.
Все внутри меня сжалось от предупреждения, обещания — чем бы это ни было, я это хочу. Хочу его .
— Восстановилась. Меня починили, не забыл? — Страсть к нему пересиливала все остатки усталости. В меня тут же хлынула головокружительная сила, когда я погладила большим пальцем головку его члена, и бедра Ксейдена дрогнули в ответ. Нет ничего сексуальнее, чем видеть, как расползается на клочки его самоконтроль, ничего волнительней, чем знать, что это я довожу его до переломного момента.
А это мне и нужно — чтобы он сломался, бросил эти нежные поцелуи и опасливые касания, взялся за меня со всей силой, на которую способен. Не сдерживался. Никакой мягкости и медлительности.
— Ты убить меня хочешь? — Ксейден все крепче вцеплялся мне в волосы, и я подняла взгляд на его лицо, чтобы обнаружить в глазах любимого предвкушающий, бешеный огонь.
Низко в моем животе сплеталась нужда, мое тело тут же вспомнило, что следует после такого взгляда. Он даже еще ко мне не притронулся, а у меня уже все ныло.
— Да, — ответила я честно, а потом опустила голову, не отрывая взгляда, и провела языком вокруг головки члена. Животный стон разжег мою кровь, и я крепко взяла член за основание и обхватила головку губами.
«Вайолет. — Ксейден зажмурился, откинул голову, по изогнувшейся шее ходили мышцы, тело натянулось, словно он боролся с удовольствием, даже когда бедра требовали еще и еще. — Как же хорошо».
Я одобрительно замычала и принялась работать губами дальше, щекоча языком край головки, где он чувствительней всего.
— Блядь, блядь, блядь. — Ксейден с силой потянул меня за волосы, его дыхание становилось все чаще и чаще. — Прекрати. Или я сорвусь. — Его живот напрягся, когда он поднял голову и посмотрел на меня. — А я не уверен, что смогу быть нежным.
«Срывайся. — Звучало просто идеально. — Мне не нужны нежности».
«Кости срастаются долго. Ты еще восстанавливаешься…»
Я заглотила его глубже. Ксейден зарычал.
«Ты правда этого хочешь?»
«Я хочу, чтобы ты одичал».
Не успело это у меня вырваться, как он вздрогнул, поднял меня и перекатил на спину. Затем его губы встретились с моими в сильном и глубоком поцелуе. Поцелуй — сплошь сплетение языков и кусающие зубы, сладострастный, свирепый и ровно такой, как мне был нужен.
Он провел рукой по внутренней стороне моего бедра, а потом — внезапно — его пальцы уже прямо там , сдвигают трусы в сторону, чтобы ласкать и дразнить, после чего вовсе их стянуть. Я сдернула сорочку через голову, пока он снимал с себя штаны.