Я не заставил упрашивать себя дважды. Уселся за стол. Принялся за еду так, что за ушами трещало. Одновременно рассказал, что делал эти дни. Начиная с того дня, как прибыл в лагерь.
— Да, я Толю тоже видела, — кивнула мать. Она сидела рядом, смотрела на меня. — Он сказал, что ты хочешь альпинистом стать. Что у тебя этот, как его, талант вылупился. То есть появился. Надо же, я и не знала.
Все рассказывать я не стал, конечно же. Зачем пугать женщину. Она и так поглядывала на мои шрамы с тревогой. Сказал только, что мне нравится в горах. И что я планирую еще здесь остаться.
— Это же так опасно, — пробормотала мать. — Вон, у Клавки ее брат тоже был альпинистом. Ходил по горам. Потом попал под лавину и все. Опа даже тело не смогла найти. Чтобы схоронить. Только вещи его ребята принесли. Вот и все, что осталось.
Если бы я погиб там, на траверсе, этой несчастной женщине тоже принесли бы мои вещи. И это все, что осталось бы от меня. Хорошо, что она не нашла письмо для Кати.
Кстати, о письме. Я поднялся, проверил, на месте ли оно. Я оставил его в спальнике. Ничего нет.
Значит, Катя была здесь и успела ознакомиться. Мда, представляю, чего она только себе напридумывала. Ладно, с этим я разберусь потом. Когда отдохну.
После ужина я проводил мать в лагерь. Ей выделили одиночный номер в домике. Она тоже чертовски устала. Я подождал, пока женщина уснет.
Потом вышел из номера и увидел Катю. Она стояла рядом с Тимофеевым и еще двумя ребятами. Они тоже заметили меня.
— Какие люди! — закричал Тимофеев. — Нашелся, пропащая душа!
Парни подошли поздороваться. А вот Катя, наоборот, отвернулась. Стояла в сторонке с обиженной миной.
— Ну, давай, не томи душу, — сказал Тимофеев. — Ты сделал траверс? Удалось?
Я кивнул. Хотелось поговорить с девушкой, но я слишком устал для объяснений. Спать, дрыхнуть, валяться без задних ног.
— Это же потрясающе! — воскликнул Тимофеев. — Тех, кто смог сделать траверс Безенгийской стены, по пальцам пересчитать можно.
— А доказательства? — тут же спросил другой парень. — Есть подтверждение?
Я опять кивнул. Для долгих разговоров я тоже был слишком утомлен.
— В палатке у меня. Записки от других групп, совершивших траверс. Я их собрал, — я сунул руку в карман, достал карамельку с рисунком лося. Посмотрел на помятую, измочаленную конфетку. Вместе со мной она прошла всю стену Безенги. Героиня. Такую даже кушать жалко. — Вместо них оставил фантики. Вот от этих конфеток.
Тимофеев хлопнул меня по плечу.
— Молоток, Сохатый! Я знал, что ты сделаешь это. А мы тут это, посвящение прошли. Значки получили.