Ага, я помню это мероприятие. Издевательства «старичков» над новичками. Ледяная вода за шиворот, печати на лоб. Что там еще?
— Глупо только, что один пошел, — снова добавил все тот же парень. — Сгинул бы, никто даже не узнал. Это же твоя мама была? А если бы…
Эге, он кажется, вообще рамсы попутал. Не надо орать о таком на весь лагерь. Тем более, когда мать спит рядом. И может услышать.
— Ты заткнешься или нет? — устало спросил я. — Или мне вколотить твой язык в твою глотку?
Для драки я тоже устал, но ничего не поделаешь. Если надо, то буду биться.
— Чего? — изумился парень. — Это ты мне, что ли? А ну, иди сюда.
Он двинулся ко мне, явно намереваясь набить морду. Ну что же, почему нет. Я ждал его. Тимофеев и другой парень схватили драчуна. Оттащили в сторону.
— Еще разберемся, — бушевал герой. — Я тебя потом найду!
Какой ты храбрый. Надеюсь там, на горе, ты такой же бесстрашный. Тимофеев вместе с приятелем увел буяна. Он пытался вырваться из их хватки. Кричал, оглядываясь на меня:
— Я тебя поймаю, Сохатый! Это я твой язык вырву!
Я молчал и ждал. Но герой предпочел дать себя увести, чем ввязываться в реальную драку. Да, я знаю таких. Очень громкий снаружи, и пустой внутри.
Как барабан. Шуму много, а толку нет. В горы с таким лучше не ходить. Я бы не рискнул.
Когда парни ушли, я увидел Катю. Девушка стояла на том же месте. Только отвернулась.
Вот дерьмо.
Мало мне было перепуганной матери. И крикливого завистливого придурка. Так еще теперь и с девушкой разборки. Может, плюнуть на все и уйти?
Но нет, нельзя. Она потом этого не простит. Надо хотя бы попробовать объясниться.
Я подошел к девушке. Тронул за плечо. Катя обернулась. Я заметил слезы в уголках ее глаз.
— Эй, малышка, ну что такое? — спросил я. Хотел обнять девушку, но она отстранилась. — Ты чего? Расстроилась?
Катя вытерла глаза платочком, что теребила в руках. На лацкане пуховика у нее и в самом деле прицеплен значок альпиниста.
— Что случилось? — спросил я. — Это из-за письма?
Против ожидания, девушка не стала молчать. Она разозлилась.
— Как ты мог, Ваня? — спросила она. — Как ты мог пойти в такое опасное восхождение один? Ты самоубийца, что ли? Ты понимаешь, что ты какой-то псих? И все, что ты сделал, это оставил мне какое-то письмо? А нормально попрощаться нельзя было? Я что, для тебя ничего не значу?
Ох, вот этого я опасался больше всего. Выноса мозга по полной программе. Даже самые лучшие девушки не могут обойтись без этого.
— Малышка, послушай, — устало сказал я и опять попытался привлечь девушку к себе. Где-то в прошлой жизни у меня получалось решать ссоры с девушками таким образом. Обнимаешь ее крепко минут десять. Как бы она не пыталась вырваться. Держишь, не отпускаешь. А потом она успокаивается. — Ты должна понять мою…