— Сейчас вы приведете себя в порядок и мы поговорим, — обернувшись к двери, принц поманил кого-то рукой.
Юноша с темными волосами и мрачным лицом, с длинным шрамом через всю левую сторону, тут же шагнул в комнату. Серая хламида, руки спрятанные длинными рукавами. Он не произнес ни слова, не сделала ни единого жеста, но я чувствовала, что он ждет приказа.
— Найди одежду для принцессы. И полотенце.
Короткий кивок и юноша стремительной тенью исчез. Тихо скрипнула дверь, закрываясь.
— Поговорим? — невольно я обняла себя руками, пытаясь защититься от неизвестности. Комната была большой, богато украшенной. Возможно, она даже предназначалась главе судебной комиссии, но казалось, что принцу здесь все равно недостаточно места. Хотелось отступить к стене, подальше от его пугающе-нечеловеческих глаз. Незнание собственной судьбы давило на плечи, усиливало не проходящую головную боль.
— Именно, — пройдя к дальней стене, принц толкнул неприметную дверь и удовлетворенно кивнул, сделав приглашающий жест. — Но сперва — мыться.
И я не смогла ничего возразить. Как бы мне не хотелось спрятаться, укрыться от этих глаз, я медленно подошла ближе, заглядывая в соседнюю комнату, стараясь не коснуться белого одеяния рыцаря своими лохмотьями.
В лицо пахнуло влагой и ароматом лаванды. Тело, оживая от какой-то спячки, покрылось мурашками предвкушения.
— Проходите, принцесса.
— Я не принцесса, — от одного этого обращения страх вернулся с новой силой, словно ждал где-то в одном из самых темных закоулков тела.
— То, что титул вам не был пожалован официально, не делает вас кем-то другим.
— Зачем тогда все это? — я обвела дрожащей рукой комнату и самого Винсена.
— Потому что это не делает вас и причастной к вине вашего отца. А насколько во всем этом вашего участия… предстоит определить мне. Жизнь — не лист с дерева, чтобы обращаться с ней так легко.
Это была самая длинная фраза, которую я слышала от Рыцаря, и мне даже показалось на мгновение, что ему вовсе не просто далось столько слов разом. Но прозвучали они спокойно и уверенно. И я немого выдохнула. Если этот человек так ценит жизнь, может мое дело на самом деле еще может считаться нерешенным.
— Мыться?
Винсен только кивнул, отступая с прохода.
Вода была горячая, словно кипяток. В первый момент я даже подумала, что не смогу опуститься, но тело, лишено возможности вымыться в течение нескольких недель, выдержало. Стоило воде сомкнуться над плечами, как из горла вырвался тихий стон удовольствия. Ссадины на ребрах запекло, мышцы на мгновение свело. А затем напряжение отступило.