— И все же… Развязать, — не глядя ни на кого, спокойно, осознавая собственную власть, приказал вошедший клирик.
Вот только никто не осмелился двинуться с места. Все были в каком-то трансе, коротко, рвано дыша и не делая ни единого лишнего движения.
— Ваше превосходительство, — глава комиссии дернулся в сторону высокого, во всех смыслах, гостя, но запнулся о подол хламиды и всем весом рухнул на мокрую утреннюю траву.
И снова никто не пошевелился, не бросился поднимать упавшего инквизитора.
Высокий мужчина поджал губы, еще раз окинул взглядом двор и двинулся в мою сторону. В груди, словно цветок, глотнувший воды, подняла голову вера в лучшее. Из пепла, из кучи золы, в которой я больше ничего не ожидала отыскать. Из широких складок белой хламиды каким-то неуловимым движением выскользнул клинок. Тонкий, длинный, покрытый позолотой! Рыцарь Веры!
Я смотрела на тонкое, острое лезвие, и дрожала всем телом. Надежда и страх смешались воедино, не делая разницы между чувствами. Медленно, словно время между нами замерло, я подняла взгляд. И утонула. Золотые глаза, будто внутри горят сотни светильников, смотрели прямо на меня. Безо всякого выражения. Спокойно, отстраненно.
— Винсен Лимейский, Рыцарь Веры, — тихо сорвалось с губ. Это мог быть только он, никто иной. Но ему тут было не место. Как?
— Верно, — на тонких губах второго принца появилась, и тут же пропала улыбка.
В свете солнца блеснуло лезвие, рассекая мои путы. Ноги ослабели и я едва не рухнула в траву, как до этого глава моей обвинительной комиссии. Но крепкие руки подхватили, не дав мне удариться, не дав мне упасть. Одна рука скользнула под колени, другая поймала за плечи. Словно я ничего не весила, а может так оно и было, после недель заточения и дознаний, принц понес меня прочь из этого мрачного, залитого солнечным светом, места моей несостоявшейся, пока, казни.
Я ждала, что мы вернемся в подземелья, где из удобств было несколько досок, ворох соломы да старое, драное одеяло, но я не угадала. Винсен Лимейский, Трианонский Лорд и Рыцарь Веры, понес меня вверх по лестнице, и словно точно знал расположение всех комнат, и решительно толкнул одну из дверей.
— Как ноги? — спокойно, словно меня не намеревались сжечь еще несколько мгновений назад, поинтересовался принц.
— В п-порядке, — сбиваясь, не понимая, что происходит, слыша в ушах все через грохот неуспокоившегося сердца, отозвалась я.
Принц кивнул и поставил меня на пол, не мгновение придержав за талию. Желая угадать, что последует дальше, я посмотрела в золотые глаза, и сглотнула. Я ждала, что их цвет изменится, станет более привычным, но этого не произошло. Как и до того, они сияли мягким огнем.