На мгновение время замерло. Две процессии, два клана, два мира. В воздухе повисло нечто большее, чем просто формальность: старые счеты, неозвученные угрозы, обещания, которые когда-то давались в других обстоятельствах.
Наиль первым едва заметно кивнул. Почти неуловимо. Рустам ответил тем же, его лицо оставалось каменным.
Они оба знали, что через полчаса им придется подойти друг к другу. Обменяться рукопожатиями, которые будут крепче, чем нужно. Произнести «соболезную» сквозь стиснутые зубы. Сыграть эту сцену перед всеми, кто жадно ловит каждый их жест, каждую интонацию.
Дождь снова начал накрапывать, но никто не спешил раскрывать зонты.
Он усилием воли заставил себя оторвать взгляд от второго близнеца. Точнее, от его жены. От тонкой фигурки в черном.
Алексия должна была бы стоять здесь, рядом с ним. Но не стояла… Тупая боль привычно полоснула по груди. Ничего, сука, нового. Уголок губ Умарова нервно дернулся. Он уже привык. Иногда человеку кажется, что все, он сдохнет, не сможет никогда жить с той болью, что поглощала его раз за разом. Накатывала удушливыми спазмами, давила. Хренушки. Человек – та еще скотина. Он сам себя толкает вперед, как бы хуево не было.
Так и Рустам. Толкал себя вперед. И ему иногда это даже нравилось.
Не сегодня, конечно.
Сегодня все иначе. По деду он искренне скорбел. Он снова метнул взгляд к Дагаевым. К тому, что с женой. Вот что, мать вашу, пробирало его до костей. До основания. До самого нутра.
Семья… Молодая и счастливая. На морде Марата Дагаева все написано. И как он над девчонкой своей вьется. Орлом. Даже здесь, на официальном мероприятии, от нее ни на шаг. Нависает. Оберегает.
Рустам так же бы себя вел…
Лешка…
Чуть поморщившись, он надавил на глаза. Что-то херово стало, повело его.
– Рус?
Рядом материализовался Федор. Его Рустам тоже подтянул к себе. Предложил пойти к нему работать. Федор согласился. Надо быть дураком, чтобы отказываться от заманчивых перспектив.
– Все норм.
Хрен он кому покажет свою слабость.
Потом был поминальный обед. В одном из лучших ресторанов города. Кстати, с недавних пор принадлежащий Рустаму.
Зал тонул в полумраке. Хрустальные люстры бросали холодные блики на скатерти цвета воронова крыла, на серебряные приборы, на бокалы с темно-рубиновым вином. Здесь не смеялись. Здесь говорили вполголоса. Все, как и полагалось.
Рустам стоял у высокого окна, сжимая в пальцах бокал. Он хлестал коньяк. Сегодня он нажрется в хлам. Сегодня можно…
К нему подходили. Первым был губернатор.
– Рустам, прими соболезнования. – Мужчина положил тяжелую ладонь ему на плечо, сжал. – Арслан Тагирович был…