Энслин, игнорируя мой тон, протянула мне смятый листок бумаги.
— Мы сделали небольшой крюк через правительственный квартал. Решили провести маленькую акцию. Информационную.
Я развернул листок. Это была листовка, отпечатанная на дешёвой копировальной машине. Заголовок кричал: «Власть капиталистов — это насилие! Сопротивляйся!». Внизу узнаваемый логотип фракции.
— Вы… вы разбросали это по правительственному кварталу? — спросил я. — С грузом оружия в багажнике?
— Народ должен проснуться, Мюллер! — в глазах Энслин вспыхнул знакомый фанатичный огонёк. — Мы не просто курьеры! Мы — искра от которой может разгореться огромный костёр!
Андреас одобрительно хмыкнул и затянулся снова. Дым был густой, терпкий, с явным привкусом марихуаны.
Я скомкал листовку и швырнул её в угол. Внутри всё закипало. Эти благородные революционеры-идиоты могли угробить всю операцию, всех нас, ради жеста, ради «искры».
— Слушайте меня внимательно, вы оба, — я сказал тихо, но так, что даже Баадер выпрямился. — В следующий раз, когда вы решите «просвещать народ», я сдам вас в БНД. И буду с удовольствием наблюдать, как они чистят ваши чакры электрошокером. Понятно?
В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь треском телевизора. Даже Энслин смущённо отвела взгляд.
— Понятно, — буркнул Баадер, а потом ощерился. — Ты всегда рад нас сдать, старик! И яйца у тебя не того размера, чтобы ощутить красоту риска!
Это был прямой вызов. И если сейчас не дать ему укорот, то дальше будет хуже. Я усмехнулся и поднял с заставленного бутылками и грязными тарелками стола револьвер. Краем глаза зацепил, как Баадер напрягся.
— Говоришь, не могу ощутить красоту риска? — спросил я, неторопливо выщёлкивая патроны из барабана. — А ты можешь? Ты состоишь из сплошной опасности?
— Я могу! — Баадер смотрел, как патроны ложатся в мою ладонь.
— Тогда сыграем в «русскую рулетку»? — подмигнул я и крутанул барабан. — Ощутим риск и… может быть решим возникшую дилемму? Решим прямо здесь и сейчас — стоит ли меня слушать или нет?
— А можно я с вами? — подал голос молчавший до этого Ян.
Не скажу, что он был бледен или смущён. Ян смотрел ровно также, как на дорогу — спокойно и даже как-то лениво.
— Можно! Как раз проверим и этого перца, которого ты нам навязываешь! — хохотнул Андреас.
А вот у него как раз краска отлила от лица. Хоть он и хорохорился, но было видно, что ему эта затея не по нутру.
Я оставил в барабане один патрон, щёлкнул его на место. Звук был сухой и металлический, финальный.
— По правилам, или без? — спросил я, глядя на Яна.