Престарелого вурдалака я заметил сразу. Крупный немецкий промышленник, основатель династии миллиардеров, а по совместительству военный преступник и один из первых магнатов, кто оказал финансовую поддержку нацистскому движению. Он устроил морщинистую жопу в удобное кресло наблюдателя и с пресной рожей уставился на шахматные доски в игровой зоне.
Рядом устроился охранник, ещё какой-то прихлебатель из секретарей. Но они для меня не представляли никакого интереса.
Мне был нужен только Фридрих Флик!
На Шахматной олимпиаде в Зигене народа собралось немало. В игровом помещении «Зигерландхалле» могло находиться около пяти тысяч наблюдателей. Шестьдесят команд из различных стран, триста пятьдесят участников. Масштаб немаленький. Можно сказать, что за этой олимпиадой наблюдал почти весь мир.
И вот среди этой массы народа мне удалось-таки вычленить того самого упыря, ради которого я сюда и прибыл!
Рост метр девяносто, его кожа, глаза, волосы и голос одинаково бесцветны. Как будто из древнего шкафа на свет вылезла престарелая серая моль.
Ему оставалось жить два года, но и этих двух лет я отдавать не собирался. Построив свою империю на бесплатном труде пленников концлагерей, он ни капли не раскаялся в содеянном. Но это пока он не встретил меня…
С улыбкой я подошёл к ложе. Охранник Флика напрягся. Было видно, что он готов в любую секунду выхватить пистолет и проделать в моей тушке несколько не предусмотренных природой отверстий. Только охранник не знал, что на мне лежит одно проклятие, которое не раз спасало раньше жизнь! И если он сейчас начнёт стрелять…
Прищёлкнув каблуками, я вытянулся и бодро проговорил:
— Герр Флик, рад видеть вас на этой невероятной схватке умов! Буду счастлив скрестить с вами шпаги за шахматной доской!
— Ступайте себе дальше, молодой господин, — поднялся охранник. — Не стоит беспокоить гора Флика.
Он прямо-таки излучал желание вырубить меня и получить заслуженную премию. Вон, как пальцы подрагивают!
— Позвольте передать вам моё восхищение и благодарность за вашу поддержку… шахматного клуба «Унтерменш» из Освенцима, — продолжил я, не обращая внимания на охранника и понизив голос. Улыбка не сходила с моего лица. — Их тренер, мастер Арон Вейс, передавал вам добрые пожелания. А самые прекрасные прозвучали перед тем, как он отправился в газовую камеру. И ведь Арон так и не доиграл свою партию с вами.
Сейчас его нужно было заинтересовать. А чем ещё сильнее можно было заинтересовать преступника, как не именем одной из его жертв? Ведь Арон Вейс был мастером на одном из заводов этого упыря.