— Нет…
Она рванула на себя край одеяла, осматривая тело под больничной сорочкой. Движения казались вязкими, будто она управляла чем-то чужим, плохо слушающимся.
Максим шагнул к ней, пытаясь перехватить её руки.
— Тише, ты в шоке…
— Уберите от меня руки, — произнесла она тихо, но так, что он замер на месте. — Я не ваша мать.
Алина испуганно прижала ладонь к губам.
— Она нас не узнаёт. Совсем.
— Дайте мне зеркало, — потребовала она.
Максим молча взял со столика небольшое зеркало и протянул ей. Рука у него заметно дрожала.
Она взглянула в отражение — и задохнулась.
На неё смотрела незнакомая женщина. Красивая, с высокими скулами и светлыми, холодными глазами. Женщина, в чьём взгляде читалась привычка к власти — даже сейчас, даже в больничной сорочке, даже с растрёпанными волосами. Это лицо не имело к ней никакого отношения.
— Это не я, — произнесла она — и на этот раз голос сорвался на хрип.
Алина попятилась к двери.
— Максим… она смотрит на нас, как на чужих.
Врач сдержанно произнесла:
— После такого падения возможны нарушения памяти и дезориентация. Нам нужно провести обследование, прежде чем делать какие-то выводы.
Марина резко повернулась к ней. В светлых, теперь совершенно чужих глазах сверкнула пугающая ясность.
— Это не амнезия.
— Тогда что, по-вашему, произошло? — осторожно спросила врач.
Она снова посмотрела на тонкие, незнакомые пальцы. Потом — на отражение в зеркале, которое всё ещё держала в руке.
— Это чужое тело. И я понятия не имею, как из него выбраться.
Марина ещё несколько секунд всматривалась в зеркало, надеясь, что это какой-то сложный оптический обман. Лицо не менялось. Оставалось всё тем же — холёным, породистым, с застывшим выражением холодной уверенности, которое совершенно не вязалось с тем хаосом, что бушевал у неё внутри. Она медленно опустила руку и перевела взгляд на людей в палате.
— Вы серьёзно полагаете, что я приму это как должное? — спросила она. Голос, глубокий и властный, сам по себе придавал словам вес, которого она не чувствовала.
Максим сделал шаг ближе. Было видно, как он сдерживается.
— Никто не говорит, что это нормально. Ты упала, ударилась головой. Травма, шок, потеря памяти — естественное следствие.
Марина раздражённо выдохнула.
— У меня нет проблем с памятью. Я помню всё — от цвета своих штор до пароля на рабочем ноутбуке. Проблема в том, что я помню свою жизнь, а не ту, которую вы мне навязываете.
Алина, стоявшая у шкафа, подалась вперёд. В её глазах осторожность боролась с любопытством.