(Особняк барона Штиглица на Английской набережной — вид 1862 года, сейчас вид чуть-чуть иной )
Надо сказать, что роскошное внутреннее убранство особняка осталось нетронутым. Анфилады комнат поражали богатым интерьером, в котором, всё-таки чувствовалось хороший стиль и вкус хозяина помещения. Да и по меркам этого времени удобства в доме были в самом лучшем виде. В общем, вся делегация разместилась в этом помещении с достаточным комфортом. Я взял с собой не только советника Бисмарка, но и целый ряд видных политиков и военных из Баварии, которые представляли не только королевство, но и всю Германскую империю. Конечно, мое главной целью была встреча с императором Александром II. Ибо союзы между государствами заключались их монархами. А мне необходим союз с Российской империей как воздух. Почему? Ресурсы! Именно так, батенька вы мой, именно ресурсы, коими Россия богата и весьма. А Германия бедна, как церковная мышь.
К вечеру произошло два важнейших события (как для данного визита): я получил письмо от государя Александра, в котором тот сообщал, что задерживается и не смог меня встретить, как положено по этикету из-за болезни дочери. Заодно назначил аудиенцию на четырнадцатое число — в два часа пополудни. На вечер же сегодняшнего дня я получил официальное приглашение на ужин у генерал-губернатора Суворова. Ну что же, время до посещения сего достойного мужа у меня еще есть. Я решил пройтись по летнему саду, в котором любил прохаживаться и нынешний император, причем, практически без охраны. Насколько я помнил, для революционеров, щедро оплачиваемых с острова европейских туманов, он станет целью номер один. И именно тут, в этом саду, произойдет одна из неудачных попыток его устранения. Это выльется в торможение необходимых либеральных реформ и отставанию промышленного и социального развития империи.
( Летний сад в вечернее время )
Одевшись по моде этого времени (но в гражданское платье, скрыв свои регалии, ибо собирался прогуляться инкогнито) я оказался в Летнем саду, в котором яблоку не было где упасть. В сопровождении Марко я медленно прогуливался его аллеями, наблюдая за перемещениями обывателей российской столицы. Посетители тут была на любой вкус, правда, нищих и бомжей не наблюдалось — полиция бдила, а вот прилично одетые мещане и дворяне самых разных марок составляли подавляющую часть праздношатающейся публики. Мое внимание привлекла весьма интересная парочка — дочь и мамаша. Они были столь схожи лицами, что их можно было бы принять за родных сестер-близняшек. Вот только та, что была постарше, одета в траурное черное платье, а вид той дамочки, что моложе привлекал взор ярким букетом фиалок в руках. Обе весьма недурны собою и прекрасно сложены, впрочем, в это время в моде чуть более солидные формы, эти слишком изящны. Девятнадцатый век — время, когда царствует чахотка, делающая барышень бледными и с горящими глазами. И худоба — один из признаков чахотки (раз по платью о недоедании не скажешь). Отложив в уме сей выверт медицинского сознания, мы с моим приятелем, выполнявшем роль добровольца-телохранителя, направились к памятнику баснописцу Крылову. Его установили совсем недавно, собрав деньги на его сооружение по подписке. Вот тут я увидел сию пару дамочек. Та, что моложе, возложила свой букетик к ногам великого баснописца, а ее маман отвлеклась на разговор с какой-то серьезной матроной, в два с половиною раза превосходящую оную по габаритам. Так получилось, что я оказался достаточно близко к девице, которая, положив свои фиалки на гранит как-то резко развернулась и почти что уткнулась в мою довольно высокую тушку.