Ловец кивнул. Он уже привык доверять чутью этого лесного человека. Да и выводы его были очевидными.
— Идем по их следу, — приказал Ловец. — Только тихо. Глушители на всякий случай приготовить. Можно напороться на патруль. И лучше бы его ликвидировать бесшумно, если встретится. Во всяком случае, надо попытаться обойтись без шума, чтобы Зибера не спугнуть.
Санитарные машины выехали совсем скоро после того, как Ловец с добровольцами пустился на поиски Клавдии и немцев, которые ее увели. Ждать, пока починят мост, не стали, хотя объезд взорванного моста через ледовую переправу был делом рискованным. Весна вступала в свои права, и ледяной панцирь на реке тоже истончался с каждым днем. Но саперы, сделав замеры толщины льда, уверили, что пока что переправа надежна.
Лед на реке еще держал, хоть и жалобно потрескивал под тяжестью грузовиков. Водители вели машины осторожно, по одной, выезжая на противоположный берег там, где саперы выровняли его, сделав что-то вроде пандуса из досок. Раненых на время переправы все-таки пришлось выгрузить из предосторожности, перенести на носилках, а потом погрузить заново уже на противоположном берегу Пополты. Но красноармейцы из пополнения прекрасно справились с этой задачей.
И вскоре уцелевшие санитарные машины уже снова ехали по шоссе на восток. Маленькая колонна из трех грузовиков растянулась, соблюдая дистанцию. В двух задних машинах, набитых битком, как сельди в бочках, лежали обычные раненые красноармейцы — те, кого успели вытащить из горящих машин после ночного боя, и те, кто получил ранения уже в этом бою. Стоны, крики, горячечный бред, перемежающиеся с матерной руганью и молитвами, доносились из-под брезентовых тентов, смешиваясь с запахом крови, мочи и карболки. Там негде было яблоку упасть — раненых складывали плотно рядом друг с другом. На носилках, на шинелях, клали их прямо на дно кузова, лишь бы довезти до госпиталя поскорее.
В головной машине, которую оборудовали под санитарный транспорт для старшего командного состава, было гораздо просторнее. В кузове под брезентовым тентом, посеченным осколками, но наспех заштопанным в местах самых больших повреждений, везли всего двоих: майора государственной безопасности Угрюмова и батальонного комиссара Липшица. Командный состав — особая статья. Им полагались отдельные места, чистое белье и даже запас тех медикаментов, которых не хватало для остальных.
В кабине, рядом с водителем, — молодым красноармейцем Ромой Карпенко по прозвищу Кирпич за его квадратную угрюмую физиономию, — сидел пулеметчик, сержант государственной безопасности Алексей Савкин из личной охраны Угрюмова. Тот самый, что вытащил его, спас начальника из подбитого броневика на мосту. Голова пулеметчика была забинтована, но в остальном он отделался легко и даже успел переодеться в чистое. Савкин держал на коленях автомат ППШ и внимательно вглядывался в дорожное полотно.