Клаус кивнул.
— Да, герр майор, они неплохо подготовились.
— Русские подготовились? — майор усмехнулся. — Или один русский?
— Тот самый, который вывел 33-ю армию из окружения, — подтвердил Клаус. — Епифанов. Позывной «Ловец». Он снова в деле. Об этом я и сообщил вам сегодня в своем рапорте. Сведения точные…
Фон Браухвиц понимал, что надо что-то предлагать. Молчать было нельзя — молчание сочтут за слабость. Тем более, когда его уже критикует сам Вальтер Модель. А обер-лейтенант, конечно же, метит на его место. Он молодой, злой и амбициозный, только и ждет отправки своего шефа на передовую за все просчеты. Потому лучше сделать виноватым именно его…
— Я перечитал вашу аналитическую записку уже три раза, — раздраженно проговорил фон Браухвиц наконец, потрясая в воздухе тем самым листком бумаги, который вывел его из равновесия. — Вы называете Ловца «ключевой фигурой» и утверждаете, что этот русский очень опасен. Вы пишете, что он использует нестандартную тактику, что его люди обучены лучше, чем наши егеря, что он появляется там, где его не ждут, и исчезает, когда его окружают, что он использует приборы ночного видения и служебных собак, чующих мины. И все это, знаете ли, я довел до сведения наших генералов. Выступил перед ними лично и сообщил прямо обо всех неприятностях, рискуя своей карьерой. А теперь вы снова хотите нагрузить меня этой же проблемой вашего неуловимого Ловца?
— Я утверждаю, что он опаснее целой дивизии, — Клаус выдержал взгляд начальника. — Дивизию можно разбомбить, окружить, уничтожить артиллерией. А этого человека нельзя. Он ускользает, словно тень. Он — как волк, который выходит на охоту ночью, обманывает охотников, путая следы, и уходит в свое логово до рассвета. Он действует не по правилам. Он использует собак, метких стрелков, обходные маневры. Его люди — элита, подготовленная к зимней войне не хуже финнов. И он воюет… — обер-лейтенант запнулся, подбирая слова, — он воюет, как их Суворов. Не числом, а умением.
Фон Браухвиц подошел к карте, висевшей на стене. Новые стрелы, обозначающие русские удары, рассекали немецкую оборону на несколько частей. 33-я армия благополучно вышла из котла и заняла позиции по фронту на востоке, а оттуда прорывались другие армии: 43-я — в центре, 50-я — на юге. А в тылу свирепствовали партизаны, кавалеристы, десантники и этот проклятый Ловец.
— И что вы предлагаете? — спросил он, продолжая вглядываться в карту.
— Ликвидировать его. Любой ценой уничтожить этого человека, — обер-лейтенант говорил жестко, чеканя каждое слово, как на экзамене. — Я считаю, что его необходимо устранить. Пока он не натворил еще больших бед. Пока он не соединил партизан с десантниками и конниками, а десантников — с наступающими русскими армиями. Пока он не создал единый фронт в нашем тылу. Если мы не избавимся от него быстро, то через месяц у нас не останется тыла вообще. Русские будут резать наши коммуникации, взрывать мосты, нападать на обозы. Мы задохнемся без снабжения.