Тишина.
Который слышно только моё порывистое дыхание и колотящее сердце.
Я судорожно выдыхаю , словно только что выбрался из — под воды. Разбитая рука пульсирует болью. Кровь медленно стекает по костяшкам и капает на пол. Пошатоваясь , направляюсь в ванную , но не успеваю сделать и пару шагов шагов.
В дверь начинают колотить. Так громко и требовательно,что наверное весь подъезд слышит.
Я замираю на месте от страха. И впервые рад ,что дети живут у Ани . Что они не видят и слышат такое…
— Марк Игоревич! Мы знаем , что вы дома! Открывайте немедленно!
Внутри всё обрывается.
Несколько секунд стою неподвижно , словно приговоренный перед казнью. Потом всё же подхожу к двери и дрожащими руками поворачиваю замок.
Удар прилетает мгновенно.
Огромный кулак впечатывается в лицо с такой силой , что меня отбрасывает назад. Во рту появляется металлический привкус крови.
Двое здоровых бугаев заходят в квартиру , как к себе домой.
Удары сыплются один за другим.
В живот. По рёбрам. В лицо…
Я даже не успеваю защищаться. Только хрипло и рвано , пытаюсь вдохнуть хоть немного воздуха.
Через некоторое время лежу на полу , едва оставаясь в сознание . Перед глазами всё плывет . Где-то вдалеке капает вода из крана.
Один из бугаев присаживается рядом , хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть себя на глаза.
— Слушай внимательно, ушлепок ,- тихо произносит он, и от этого спокойного тона становится страшнее , чем от ударов. — До субботы деньги должны быть у нас. Ты знаешь куда привезти.
Он с силой сжимает мой челюсть причиняя адскую боль.
— А вздумаешь дёргаться , кого-то привлечь… поедешь в лес. И копать яму будешь уже для себя. Подумай об этом ..
Анна.
— Прикинь , — выпаливаю я , едва переступив порог и швыряя сумку на стол. — Сначала он таскал эти дурацкие букетики из магазина. Потом представляешь , уже с клумбы у подъезда начал срывать! А потом этот идиот вдруг включил режим « всё прощено» начал на меня наезжать , мол, нам надо сойтись , мы же семья , бла — бла — бла …
— А теперь, прикинь, клянчит у меня деньги!
Я устало плюхаюсь на диван рядом с Маринкой , чувствуя, как из меня вытекает последняя капля терпения. Тяжело откидываю голову на спинку и закрываю глаза.
Но стоило мне повернутся, как я заметила это . На её лице расползлась предательская , еле сдерживаемая ухмылка , а плечи уже начали подозрительно подрагивать.
Я резко тычу в неё пальцем, стараясь выглядеть максимально грозно:
— Только не смей ржать! — предупреждаю я, хотя уголки моих собственных губ уже предательски дёргаются . — И я никогда, слышишь, никогда не поверю в его пафосное « я изменился »