Ну или, на худой конец, просто промолчать.
Почему бы в самом деле было не остаться под крылом вампира, и без того готового не просто взять его под опеку, а сделать себе подобным?
— Сбежал, как только смог встать. Еще и стащил три сотни, лежавшие в прихожей. Так что, как ты понимаешь, мне не слишком хотелось бы с ним пересекаться. Тем более, что он едва ли вспомнит о моем присутствии здесь в последние дни.
Может показалось, а может и правда на губах мальчишке на секунду возникла странная болезненно-удовлетворенная улыбка. Мелькнула и пропала, слишком быстро для того, чтобы даже вампир мог разглядеть.
Дэн отвечал на ее вопросы так, будто они говорили не в безопасности и уюте чужого дома, молчаливо заключив между собой пусть вооруженное и временное, но перемирие, а в допросной. Прежде чем надавить на него сильнее очередным «Почему?», Эрика спросила себя, хочет ли она в самом деле это знать.
— Я правильно понимаю, что два года назад твой Вожак лично приезжал в Нью-Йорк?
— Он приезжал проверить, как мои дела. Я затягивал с отчетом о выполнении задания, — еще один чересчур ровный, похожий на тот самый отчет, ответ. — Он снимал дом с группой сопровождения. Если ты так подводишь к тому, что хотел бы получить от меня адрес, не стоит. Я его назову. И я больше не с ними.
Показная легкость этих ответов, безропотная готовность сдавать своих, отчаянное до беспомощности стремление донести до собеседника, что волки ему чужие…
Его и таких, как он, с детства учили отводить глаза вампирам, теряться среди них и в толпе. Вечная игра, в которой бессмысленно было пытаться угадать победителя.
Зная всё это, Эрика не чувствовала ни намёка на притворство или откровенную ложь.
— Что собираешься делать теперь?
Дэн дёрнул плечом, как будто именно этот вопрос был ему больше всего неприятен.
— Не знаю. Уеду подальше и побыстрее. Я ведь дал слово, что больше ты обо мне не услышишь.
— На что? Кажется, неделю назад у тебя не было денег.
Щенок то ли хмыкнул, то ли скривился, сделал приглашающий жест рукой в сторону рюкзака.
Она лишь окинул тот коротким презрительным взглядом.
— Знаешь, — Дэн наконец поднял голову, и впервые за всё время пребывания у Мердоков глаза у него были ясные. — Я хотел тебя поблагодарить. Хотя тебе это, по идее, и нахрен не надо.
— Ты — меня?
Вот это было уже интересно. Пожалуй, даже в какой-то мере притягательно, потому что, с огромной долей вероятности, за подобной фразой должна была последовать попытка нанести всего один, но убийственный удар. В прямом или переносном смысле.
— Ну да, — пацан пожал плечами, продолжая с той же лёгкостью, глядя снизу вверх, но спокойно и открыто. — Ты позволила мне остаться с ним, кормила, принесла одеяло. В конце концов, не выбросила на улицу, когда я оказался бесполезен…