— А кто получатель, не знаете? — уточняю я.
— Откуда я могу знать? — резким движением разводит он руки
Я подхожу к телефону и звоню Злобину.
— Леонид Юрьевич, спите?
— Ты чего, Егор, сплю, конечно, — недовольным и хриплым со сна голосом возмущается он. — Посмотри на время.
— Блин, мне нужна консультация.
— Какая к херам консультация! Прочитай «Как нам реорганизовать рабкрин», там есть ответы на все вопросы. Изучи пока первоисточники, а остальное всё завтра, лады? К тому же надо говорить лично, глядя друг другу в глаза, а не выплёскивать душу бездушным проводам, понимаешь?
Твою дивизию… понимаю… Мне ли не понимать, как легко эти провода подключить к записывающему устройству.
— А вы можете…
И в этот момент в зал вваливается… Чурбанов! Ух-ты, удача, кажется, всё-таки на моей стороне.
— Ладно, понял, Леонид Юрьевич. Извините. Завтра тогда позвоню.
Чурбанов замечает меня и широко улыбается, а я понимаю, что удача надо мной зло посмеялась. Он косой, как турецкая сабля и лыка не вяжет. Обсуждать с таким что бы то ни было, идея так себе.
— Егор! — ухмыляется он и шутливо грозит пальцем. — Вот он! Посмотрите только! Иди сюда.
Чурбанов приходит не один, а в компании с таким же нетрезвым джентльменом.
— Юрий Михайлович, радость-то какая, — киваю я. — А мы вас ждём как раз. Проходите. Вы во сколько завтра встаёте?
— Каждый день в шесть утра! — глубоко кивает он. — Независимо! Понял? Независимо! Смотри Сергей Все… во… ло…
— Все-во-ло-до-вич, — с первого раза произносит его товарищ.
— Да, — соглашается Чурбанов. — Это Брагин. Егор, иди-ка сюда. — Вот. Это Сергей Все… во… ло…
— Здравствуйте, Сергей Всеволодович, — киваю я. — Я Егор, очень приятно с вами познакомиться. Проходите, товарищи, присаживайтесь. Хотите чаю, может быть? Закусите? Лидочка, поухаживай за мужчинами.
Лида уже бежит на всех парах. Випов она принимает лично.
— Лидочка! — улыбается Всеволодович…
Я отхожу. Разговор явно будет не слишком конструктивный.
— Придётся утром разруливать с Бекштейном, — говорю я Ферику, возвращаясь к нему. — Сегодня уже никак. Да, в принципе, сколько состав до Ташкента идёт, неделю?
— Не знаю, — качает он головой. — Как разруливать-то? Надо это чмо прижать, тема-то больно хорошая. Не хочется упускать. Это сейчас мы за всё про всё тридцатку получаем, потому что в спешке всё, понимаешь? А при нормальном подходе лавэ вдвое больше будет.
— Завтра днём полетим, Фархад Шарафович. Всё мы решим, не волнуйтесь. Разберёмся с этой выдрой…
Домой прихожу поздно. Наташка уже спит. Я захожу тихонечко, стараясь не звенеть ключами и не топать по полу. Впрочем, сон у неё довольно крепкий, проснуться не должна. Тем не менее, на кухню я иду на цыпочках и не зажигая свет в коридоре.