К моему сожалению, пришлось признать, что оставаться на поляне нельзя. Кто знает, кого ещё привлёк мной же созданный маяк?
Споро собравшись, я снова встал на снегоступы. Впереди меня ожидала затерянная деревня, горячая кузня, тёплый отвар и живые люди. Всё то, по чему я порядком соскучился.
Люди и монстры
Распахнутые врата в нынешние времена — плохой знак. Если видишь врата распахнутыми издали, велика вероятность, что живых за ними уже нет.
Но в моём случае живые всё же были. Мёртвые не гогочут на всю округу и не плачут.
Рыдания, хохот, крики и мат.
Я шёл к деревне и всё больше злился. Это место должно было стать тихим уголком, отдушиной после всех моих злоключений. И тот, кто пытается испортить его, определённо, вызывал у меня раздражение.
Моя щека дважды дёрнулась, когда глаза приметили кровавые метки у ворот в деревню. Частокол был пуст, ни одного наблюдателя. Ворота распахнуты, повсюду множество следов и воткнутые в снег стрелы. Кое-где со стены свешиваются покрытые узлами верёвки.
Кто-то взял деревню штурмом и сделал это быстро.
С холма разглядеть что-либо не вышло, пришлось спускаться. Я шёл не торопясь, но и не медлил. Приметил колею от трёх саней и сами сани, брошенные у частокола.
Враг скатился к ним на санях и к тому времени, когда деревенские похватали оружие, уже был на стене и распахивал ворота. Люди — это не тупорылая низшая нежить. В причинении зла нам нет равных.
Первые трупы лежали прямо за вратами. У всех разбиты черепа и порублены руки-ноги. Интуитивно я понял, что это посмертные травмы, кто-то очень постарался, чтобы мёртвые не восстали полноценной нежитью. Расчленение в таких делах было хоть и грубым, но вполне себе действенным способом.
Но мне не было дела до мёртвых, да и до живых, если честно, тоже. Просто местные были частью этого места, и их смерть могла сделать моё прибывание здесь неудобным. С тем же успехом я могу заночевать в любой другой брошенной деревне.
Кстати, убитые не успели околеть, а значит умерли недавно.
Разбойники не таились. Прямо напротив ворот тройка смеющихся мужиков вытаскивала из дома крупную бабу. Они постоянно оскальзывались и падали. Крестьянка визжала и упиралась, в какой-то момент им это надоело, и один из бандитов с размаха пнул её в бок.
— Фу, ля! Март, ну ты чё? Она же обоссалась!
Март не ответил. Его голова, чисто срезанная моим мечом, покатилась по снегу.
Я пнул фонтанирующее кровью тело в спину, и оно упало на тучную бабу и того, кто говорил с убитым. Третий за пару секунд до этого нырнул в дом и не видел происходящего. Я же ударил ещё раз, протыкая мечом всю эту кучу-малу, и обоих бандитов, и женщину.