Хрип, клёкот, бульканье… частые спутники смерти. Я прошёл к крыльцу прямо по умирающим и шагнул в дом. Третий захватчик гремел чем-то в домашнем сундуке, склонившись стоял задницей к двери и даже не понял, что смерть уже пришла за ним.
Я рубанул его по жопе и, когда он с криком завалился в сундук, заколол. Грязно, конечно, кровь наверняка зальёт все вещи.
В этот момент я вдруг понял, что давно забыл про молитву концентрации. Она была просто не нужна. Даже ярость не нарушала моего спокойствия, я спокойно шёл и делал дело, ровно так же, как если бы мой разум был скован молитвой.
Хмыкнув на это наблюдение, я окинул взглядом избу и заметил под одной из лавок ребёнка. Пацан смотрел на меня широкими как блюдце глазами. Я улыбнулся ему и, сам не зная зачем, кивнул, прежде чем выйти вон.
ИскИн засыпал интерфейс оповещениями, но я до поры отмахнулся от них, не желая отвлекаться.
В той груде окровавленных тел, которую я устроил у крыльца, оказался выживший. Проткнутый мечом бандит беззвучно разевал рот и пытался уползти прочь, оставляя за собой кровавый след. Я не стал его преследовать — с такой раной он долго не проживёт.
Сняв с плеч рюкзак, я швырнул его далеко в сугроб в самом углу двора. Туда не ведут следы, искать не буду, а случайно вряд ли наткнуться. Мне же лишняя тяжесть на плечах была некстати.
Я не пошёл к центру деревни. Оттуда доносилась основная масса шума и крика. В воздухе воняло горелым мясом и волосами, кажется, там кого-то сожгли.
Мой путь лежал через дворы по большому кругу, вдоль заборов, вдали от глаз. В охоте на отдельных чужаков я снова почувствовал себя лучше. На моих тонких губах поселилась улыбка, а мир прибавил в цветах.
Те, кого я условно окрестил разбойниками, искали забившихся в подполы и сараи людей. Вытаскивали, били и тащили к центру деревни. Туда, где стоял дом старосты и поднимался столб дыма.
Они действовали парами и тройками. Мне удавалось оставаться незамеченным лишь потому, что пришёл я с тыла, от ворот в посёлок, и, по всей видимости, меня, что называется, не ждали.
Следующих своих жертв я встретил у одного из крестьянских дворов. Угрожая оружием, они вывели наружу детвору и женщину. Один как раз распахивал калитку, когда я в неё шагнул.
— Спасибо.
Остриё клинка вошло в переносицу щекастого мужика, который как будто специально открыл калитку, с едва слышным хрустом. Я слегка сдвинул рукоять, и клинок покинул его череп, а обмякшее тело рухнуло к моим ногам.
Постаравшись улыбнуться как можно более милой улыбкой, я встретился со вторым вооружённым мужиком взглядом и проговорил: