Пока вода закипала, я замесила тесто. Добавила в него ягодный сироп, как это делал Хмык. Наши постоянные посетители уже привыкли к таким булочкам.
— Доброе утро, — на кухню вошла Бета. — Уезжаешь сегодня?
— Да.
— Во сколько вернешься?
Я пожала плечами. Даже не догадываюсь, что сегодня произойдет, когда я освобожусь. Может быть, вернусь вечером, а может, и завтра утром. А если уж совсем все плохо пойдет, то могу и вовсе не вернуться.
— Ты не волнуйся, я тут пригляжу за всем, — пообещала Бета.
— Может Симоник позвать, — задумалась я. Хотя нет, плохая мысль, у той и собственных дел хватает. Она теперь шьет с утра до вечера, да еще и собственные дети у нее, за которыми присматривать нужно.
— Справимся, — мягко сказала Бета. — Ты лучше к приему готовься.
— Я лучше на кухне подольше задержусь. Чай заварю. Приготовлю каши и супы. Тебе тогда проще будет сегодня.
Кухня наполнилась теплом — сначала от огня в печи, потом от ароматов.
Я высыпала овсяные хлопья в кипящее молоко, добавила щепотку соли, чуть мёда и щедрую горсть малины — так, как любил Хмык. Бета молча нарезала яблоки тонкими дольками и бросила их в кашу — они тут же начали томиться, источая сладкий, тёплый дух.
— Сяпа проснулась? — спросила я, помешивая кашу.
— Только что, — улыбнулась Бета.
Я посмотрела на неё — уставшую, но спокойную. Она уже давно перестала быть той измученной женщиной с больным ребёнком на руках.
Тем временем булочки в духовке начали румяниться. Я открыла дверцу — и кухню наполнил такой аромат, что даже за окном, кажется, замерли птицы. Хрустящая корочка, душистый ягодный сироп, сладость ванили — всё, как у Хмыка. Почти.
— Получилось, — прошептала я с облегчением.
— Получилось, — подтвердила Бета. — Он бы гордился.
Мы позавтракали и принялись за готовку.
Бета занялась супами. В большой медный котёл она налила крепкий куриный бульон, который Хмык сварил ещё вчера утром и оставил нам на всякий случай — как будто знал, что может не вернуться. В бульон пошли лук, морковь, кубики картофеля и горсть перловки. Потом — щепотка душицы, веточка тимьяна и лавровый лист.
— Пусть томится, — сказала она, накрывая крышкой. — К обеду будет как раз.
Я занялась жарким. Разложила на доске куски говядины, которые успели замариноваться за ночь в луке, мёде и крепком чёрном перце. На разогретую сковороду — сначала сало для жира, потом мясо. Оно зашипело, наполнив кухню дымком, от которого слюнки потекли даже у Сяпы, заглянувшей в дверь с чистыми щеками и мокрыми волосами.
— Можно я помогу? — спросила она, стоя на цыпочках.
— Можешь нарезать огурцы для салата, — сказала я, подавая ей маленький нож и тарелку с овощами. — Только осторожно!