— Мы… мы никогда не говорили с ним как с равным, — призналась она. — Возможно, настало время выслушать его. Он молод, но не глуп. Я уверена, что у всех его поступков есть смысл.
— Может быть, он и совершает все свои поступки, чтобы обратить на себя ваше внимание, — сказала я. — Он хочет, чтобы вы увидели — он стал мужчиной.
Она прижала ладонь к груди, будто удерживая сердце от слишком сильного биения.
— Ты очень мудро рассуждаешь, — сказала пожилая леди.
Она взяла мою руку и крепко сжала её.
— Спасибо, дитя. А теперь, мне надо допить чай, — заявила она уже спокойно.
Я поняла этот намек… хотя даже не намек, а прямой приказ. Встала и отошла к стойке. Как оказалось вовремя. Бета уже почти не справлялась. Да еще оказалось, что за время моего общения с пожилой леди Хмык покинул трактир. Теперь придется работать еще и за повара.
На плите — только булькал котелок с бульоном и в духовке дозревали последние булочки. Больше никто не готовил. Значит, сегодняшний день я проведу на кухне и в зале — одновременно.
Я быстро накинула фартук и бросилась к гостям. Приняла несколько заказов, выслушала как налаживаются дела у местного кузнеца. И поспешила заварить новую порцию чая.
А когда вышла в зал, пожилой леди уже не было. Она ушла не прощаясь. На столе, рядом с пустой чашкой лежало пять золотых монет. Они возвышались аккуратной стопкой. Ни одна хозяйка трактира не получает столько за чашку чая… да что там, за чай. Мы столько зарабатываем за неделю.
— Она оставила золото? — удивлённо спросила Бета, подбегая с пустым подносом.
— Как и обычно, — кивнула я, пряча монеты в карман.
Бета бросилась к новому столику, где двое молодых ювелиров уже начали громко обсуждать, стоит ли им вступать в гильдию или открывать свою мастерскую.
К вечеру я совсем забегалась. Постоянно выскакивала на кухню, жарила яичницу, месила тесто, готовила котлеты, разумеется, заваривала чай. Прям запыхалась, волосы выбились из прически. Но гости были довольны. Никто не жаловался.
Пришел Зюик, музыка полилась рекой. Гости пустились в пляс.
И в этот момент дверь трактира торжественно распахнулась. Я вначале подумала, что вернулся Хмык, именно он так распахивает дверь, чтобы внести свое огромное туловище, и обрадовалась. Но нет, к нам вошел старик-слуга Малакошеньки.
Он с удивлением огляделся по сторонам и вышел. Потом снова вошел, почесал голову, разглядел меня среди гостей и подошел.
— Графиня Тарандынская? — с изумлением пробормотал он.
— Она самая, — кивнула я. — Чем обязана?
— Как же вы тут все лихо развернули, — не мог опомнится старик. — Были же, считай, руины. А теперь-то теперь не трактир, а загляденье. Я пожалуй, пива выпью.