— Пива не предлагаю, — покачала я головой. — Только чай.
— Чай? — его глаза еще больше увеличились в размерах.
— У меня приличное заведение!
Он с сомнением покачал головой. Видать не мог поверить, что такие изменения на одном только чае произошли.
— С чем пожаловал, добрый человек? — снова спросила я. — Коли чай пить не желаешь, давай сразу к делу перейдем.
Старик, всё ещё оглядываясь по сторонам с выражением человека, случайно попавшего не в то место не в то время, наконец пришёл в себя.
— Ах да! По приказу самого графа Тарандынского я привёз вам платье для завтрашнего приема. Шили его известные мастерицы. Ткань — шёлк с серебряной нитью, аж глаза слепит. Граф лично заказывал, лично следил за работой портних. Уж не знаю, зачем он так озаботился… — старик покосился на меня с лёгким недоумением.
— Весьма лестно, что Малакошенька столько внимания мне уделил, — пробормотала я. — А платье-то где?
— Подождите меня здесь, — сказал старик и бросился к выходу. — В телеге! В сундучке под соломой, чтоб не помялось!
Он выскочил за дверь, но вскоре вернулся со свертком в руках. Сверток был туго стянут серой шелковой лентой.
— Держите бережно, — сказал он. — Граф сказал: если помнётся, меня наказывать будут.
Я кивнула, взяла свёрток — он был удивительно лёгким для такого великолепия.
— Пошел я, — старик слуга направился к двери. Его глаза жадно рыскали по столам, пытаясь разыскать пивные кружки и поймать меня на лжи. Разумеется, ничего подобного он не нашел, и покинул мой трактир в огромном изумлении.
Гости всё ещё танцевали под весёлую мелодию Зюика, Сяпа хлопала в ладоши, Бета улыбалась, разнося подносы. Никто не заметит, если я ненадолго сбегаю в свою комнату, и как следует рассмотрю платье.
Я поднялась, положила сверток на кровать, развязала ленту.
И там, в мягком свете заката, лежало платье.
Не просто красивое — невероятное.
Бордовый шёлк, переливался. По подолу — тончайшая вышивка серебряной нитью: листья, завитки, узоры, похожие на древние руны. Корсет — плотный, но не жестокий, с вплетёнными нитями, будто сотканными из лунного света. А на груди — маленький шитьё золотыми нитями.
Я провела пальцами по ткани. Она была прохладной, гладкой.
Мне почему-то стало очень страшно. Это платье пугало меня. Было в нем что-то… жуткое.
Утром, поспав от силы пару часов, я вскочила. Умылась и отправилась заваривать чай. Мне нужны были силы, необходимо взбодриться. Кухня встретила меня пустотой и холодной плитой. Я разожгла огонь, поставила котелок с водой для чая, и второй котелок для каши.