Угораздило же так влипнуть.
Теперь на кухне мне становится немного спокойнее. Открываю воду в раковине, умываюсь.
Когда Света просила присмотреть за домом на выходных, она не говорила, что здесь будет ее брат.
И если он здесь, то зачем мне присматривать?
Стараюсь сосредоточиться на чем угодно. Только бы выбросить из головы голого Астахова.
Вообще, он должен быть на сборах. Разве нет?
Света поехала на короткие языковые курсы от универа. Вернется на следующей недели.
Может, у Астахова что-то поменялось? Вот он и вернулся. Ладно, не важно.
Мне надо было быть внимательнее. Спросонья пошла в ванную, даже не поняла, что вода в душе льется.
Сейчас поздно об этом думать. Надо собрать вещи, уйти.
Закрываю кран. Поворачиваюсь, чтобы направиться в сторону лестницы, когда до меня долетают тяжелые шаги.
Астахов спускается вниз. Босиком. К счастью, он хотя бы оборачивает полотенце вокруг бедер. Но как-то недостаточно плотно. Чем ближе он оказывается, тем сильнее нарастает ощущение, что его полотенце может слететь вниз в любой момент.
Вытереться он тоже не потрудился. Капли воды поблескивают на коже, стекают по груди, по торсу. И мой взгляд цепляется за дорожку темных волос, которая обрывается под краем белого полотенца.
Лицо горит.
Сцена в душе была неловкой. Но теперь тоже не по себе. И хоть обычно у меня нет проблем с тем, чтобы выразить свои мысли вслух, сейчас будто теряю дар речи.
Да что со мной такое?
Я же не виновата. Нелепая случайность. И кстати…
— Ты кто такая? — хрипло спрашивает Астахов, окидывая меня пристальным взглядом. — И что делаешь в моем доме?
Вопросы звучат странно.
Будто он не узнает меня.
— Света просила присмотреть, — отвечаю тихо, не понимаю, что за игру тут ведет Астахов. — Оставила ключи.
Молчит.
Его цепкий взгляд словно сканером проходится по моему лицу. После движется дальше. По фигуре. Внимательно, остро. Точно каждый изгиб выхватывает.
Невольно обнимаю себя руками.
На мне свободная рубашка и шорты. Довольно короткие. Это пижама, в которой сплю. Но сейчас мне бы хотелось чем-то прикрыть ноги.
Он так смотрит на меня, будто лапает.
— Что ты мне заливаешь? — вдруг хмыкает Астахов. — Тебя я вижу впервые. За домом должна присматривать Пончик.
— Впервые? — вырывается у меня чисто машинально.
А потом болезненная вспышка прорезает изнутри.
Пончик.
Ненавижу это прозвище. В свое время Астахов придумал эту издевку для меня. И все вокруг стали повторять — Пончик, Пончик.
За прошедшее лето мне удалось сбросить лишние килограммы.
Астахов не видел меня все это время. Но не могла же я настолько сильно измениться? Конечно, люди замечают, как я похудела, только все равно…