— Ты чего такая злая? — мамин голос становится обиженным. — Я же для тебя старалась, растила вас…
— Ты старалась для Виталика, — говорю я. — Ты всегда старалась только для него.
— Неправда!
— Правда, мам. Я не хожу по ресторанам. Я не покупаю себе новую одежду. Айфон, который ты видела у меня — ему три года, и я взяла его в рассрочку на два. Два года, мам, я платила за телефон. А ты даже не знаешь, где я работаю.
— Я знаю, — неуверенно говорит она. — Ты же в какой-то конторе…
— Я руководитель отдела маркетинга в крупной IT-компании, — перебиваю я. — У меня в подчинении двадцать человек. Я провожу совещания на английском и отвечаю за бюджет в пятьдесят миллионов рублей в год. И знаешь, как я этого добилась? Я работала.
Я не говорю ей про бессонные ночи. Про пять лет входящих звонков в колл-центре. Про унизительную должность помощницы помощника за копейки. Про то, как я учила английский по ночам, потому что днем работала. Про то, как плакала в туалете торгового центра, когда меня в очередной раз не взяли на нормальную должность. Про то, как жила на гречке и макаронах полгода, чтобы накопить на курсы.
Она не знает. Она никогда не спрашивала.
***
Мне семнадцать. Я готовлюсь к поступлению в институт. У меня портфолио — толстая папка с рисунками, которые я собирала годами. Украдкой, по ночам, когда уроки сделаны и Виталик уже спит после тренировки. Я прячу их под матрасом, как что-то постыдное. Как будто рисовать — это стыдно.
— Марусь, — мама заходит в комнату без стука. Она всегда заходит без стука. — Ты не могла бы посидеть с Виталиком в субботу? Мы с отцом едем к тете Зине.
— Мне нужно готовиться к экзаменам, — говорю я, не поднимая головы от учебника.
— Ну что там готовиться? Ты и так умная. А Виталику нужен присмотр, он после травмы, ты же знаешь.
Виталик после травмы лежит на диване и играет в приставку. Травма — это растяжение запястья, но мама ведет себя так, будто он при смерти. Я сижу с ним все выходные, вместо того чтобы ехать в город на консультацию в институт. Ту самую консультацию, где объясняют, как правильно оформлять портфолио.
Мне говорят: «Ты же девочка, ты должна понимать».
Я понимаю. Я все понимаю. Я понимаю, что мое место — у плиты, у колыбели, у постели больного брата. Что мои мечты — это просто каприз. Что главная женщина в доме — не я, а мама, и она решает, кому что достанется.
Но внутри меня уже тогда что-то зреет. Темное, горькое, как неспелая хурма. Оно вяжет рот и не дает говорить, но я чувствую его, оно растет, занимает все больше места. Когда-нибудь оно выплеснется. Когда-нибудь.