А Макс Викторов знал другое. Он знал рынок.
Я молчал всю дорогу до вокзала. Не лез с утешениями — слова сейчас дешевле грязи.
Когда мы подъехали к зоне высадки, она убрала телефон в сумку, шмыгнула носом и полезла за кошельком.
В кошельке сиротливо жались несколько купюр.
— С вас двести тридцать рублей, — сказал я, глядя в приложение.
Она протянула деньги.
— Спасибо.
Она уже взялась за ручку двери.
— Девушка, — окликнул я её.
Она обернулась, испуганно вжав голову в плечи. Ждала подвоха. Что сейчас начну знакомиться или хамить.
— Вы извините, я случайно услышал разговор. Про мужа.
Её лицо окаменело. Стыд полыхнул багровым.
— Не ваше дело.
— Не моё, — согласился я спокойно, глядя ей в глаза через зеркало. — Но я человек практичный. Сейчас логисты нужны позарез. Слышали про «Баер Транспорт»? Они в Чехове склад открывают, крупный хаб.
Она моргнула.
— Кто?
— «Баер Транспорт». Немецкая контора, но работают через наших. Я в приложении видел вакансию, пока заказа ждал. Зарплата белая, от восьмидесяти стартуют. Берут даже без опыта, главное — голова на плечах и ответственность. Там сейчас набор идет срочный.
Я соврал про «видел пока ждал». Я мониторил рынок труда для себя, прощупывая пути отхода, если с такси не выгорит. Эта вакансия висела у меня в закладках как «план Б». Хорошее место, стабильное.
Она замерла. Рука с ручки двери сползла.
— Восемьдесят? — прошептала она. Для Серпухова это были деньги. Спасение.
— Посмотрите в Хэдхантере. Прямо так и вбивайте. И пусть не тянет, собеседования у них завтра и послезавтра.
Её аура изменилась. Черная паутина на секунду ослабла и разорвалась. Сквозь неё пробился тонкий, дрожащий, но отчетливый лучик надежды. Зеленоватый, цвета весенней травы.
Она быстро достала телефон, открыла заметки.
— «Баер Транспорт»… Спасибо. Спасибо вам огромное!
— Удачи, — кивнул я. — И с пацаном вас. Здоровья ему.
Она вышла из машины уже по-другому. Быстрее. В походке появилась цель. Она не просто шла домой рыдать вместе с мужем. Она несла ему решение.
Я проводил её взглядом.
Поможет ли это? Не знаю. Может, её Лёша — идиот, который провалит собеседование. Может, вакансию уже закрыли.
Но я посадил семечко.
И иногда этого достаточно, чтобы мир не рухнул.
Я выехал с привокзальной площади, чувствуя странную легкость. Мысль о том, что я, возможно, спас чью-то семью от голода одним советом, грела душу.
Макс Викторов, кажется, начинал понимать, что информация — это валюта покруче биткоина. И тратить её можно не только на войну.
Три семнадцать утра. Время самоубийц, поэтов и тех, кого собственная память держит за горло крепче любого коллектора.