Я барабанил пальцами по столу.
— Давай, родная, давай…
99%… Готово.
Я выдернул флешку. Историю браузера почистил, удалив все следы, куки и кэш.
Вышел из «Кибер-зоны» в прохладную темноту улицы. Огляделся.
Парковка была полупустой. Никакого черного «Туарега». Никаких лишних глаз.
Кажется, пронесло.
Добравшись домой, я первым делом отодвинул старую тумбочку в зале. Под ней, у самого пола, отходила пластиковая планка плинтуса. Там была щель между линолеумом и стеной — идеальный тайник для маленького предмета. Флешка скользнула туда с тихим стуком.
Половина дела сделана. Доказательства в безопасности.
Жить стало чуть-чуть спокойнее. Самую малость.
Приложение такси звякнуло, когда я уже собирался сворачивать во двор.
«Поликлиника № 1 — Вокзал. Эконом».
Я посмотрел на часы. Время позднее, для поликлиники странно. Но заказ есть заказ. Мне всё равно не мешало бы заправить машину на нормальной АЗС.
У крыльца стояла молодая девушка. На вид — лет двадцать пять, не больше. Пуховик расстегнут, несмотря на ветер, под ним угадывался округлившийся живот. Месяц шестой или седьмой.
Лицо заплаканное, но глаза сухие, лихорадочно блестящие.
Она села назад, с трудом втягивая ноги.
«Интерфейс» сработал мгновенно.
Салон залило таким сложным коктейлем, что я поморщился.
С одной стороны — яркий, теплый и почти солнечный свет. РАДОСТЬ. Нежность. Она только что узнала что-то очень хорошее. Она гладила живот, и от этого прикосновения шли волны тепла.
Но с другой стороны, этот свет душила черная, липкая паутина УЖАСА.
Паника. Безденежье. Страх перед будущим.
— Поехали, — сказала она тихо, сразу же прижимая телефон к уху.
— Да, Лёш… Я вышла. Еду.
Она слушала, кусая губы. Интерфейс показывал, как черная паутина сжимается.
— Лёш, не надо… Ну перестань. Результаты хорошие. Врач сказала, мальчик здоровый, всё идет как по учебнику.
Пауза. Голос в трубке был громким и истеричным, я слышал обрывки фраз даже с водительского сиденья. Мужской голос срывался на крик, но это был крик отчаяния.
— Ну и что, что уволили? — она говорила твердо, но по щеке покатилась слеза. — Найдем что-нибудь. Я декретные получу… Лёша, ну не плачь, пожалуйста! Ты меня пугаешь… Мы справимся. Слышишь? Мы команда.
Я смотрел на дорогу, но видел ее эмоции. Ребенок был желанным. Долгожданным. Но муж потерял работу. И теперь новость о том, что с малышом всё хорошо, накладывалась на паническое понимание: кормить этого здорового малыша нечем.
Я знал, что это такое. Финансовая яма, когда ты ждешь ребенка. Точнее, Гена знал. Гена помнил, как занимал у тещи на коляску, когда Марина была беременна (правда, тогда случился выкидыш, но страх остался в памяти тела).