Через полчаса кухня наполнилась запахом, от которого у меня едва не помутилось сознание. Тонкий, деликатный аромат печеной рыбы, пропитанной цитрусовой кислинкой, полностью вытеснил привычный дух старого линолеума и пыли. Я достал противень. Развернул края фольги. Горячий пар ударил в лицо. Кожица дорадо слегка подрумянилась, а белое, почти жемчужное мясо буквально само отходило от костей.
Я выложил рыбу на тарелку, добавил рассыпчатый, дымящийся рис и сел за колченогий стол. Подцепил вилкой первый кусок. Мясо таяло во рту. Выделенный сок, смешанный с лимоном и морской солью, создавал идеальный вкусовой баланс. Мои вкусовые рецепторы, измученные пресной овсянкой и сухим картофелем, буквально взвыли от восторга. Это было невероятно. Это казалось не просто едой, а настоящей пищей богов, амброзией, спустившейся на клеенку хрущевки прямиком с Олимпа. Я ел, закрыв глаза, и чувствовал, как каждый кусок этой простой, но идеально приготовленной еды возвращает мне уважение к самому себе. Я сам ее купил, сам приготовил, и этот вкус стоил больше, чем молекулярная кухня за сотни евро в моей прошлой жизни.
Утро второго января выдалось морозным и ясным. Я сидел в заведенной «Киа» на парковке «Корстона», методично отстукивая пальцами ритм по оплетке руля. На часах было девять сорок пять. Я ждал, пока спадет металлическая гармошка роллетов и глубоко внутри здания откроется «Детский мир».
Ровно в десять ноль-ноль я пересек границу магазина, игнорируя ряды с плюшевыми медведями и конструкторами для малышей. Я смотрел на полки с тяжелой артиллерией. Наконец, я нашел то, что искал — массивный радиоуправляемый внедорожник с независимой подвеской, зубастыми резиновыми шинами и пультом пистолетного типа. Коробка была тяжелой и внушала уважение. Я прошел на кассу, расплатился, попросив убрать чек, и направился к выходу. Сын Лехи Курочкина заслужил нормальный мужской подарок, который не развалится в первый же день от столкновения с ножкой дивана.
Выехав с территории торгового центра, я пристроил телефон в держатель и набрал номер Оли Курочкиной. Гудки шли всего пару секунд.
— Алло? Ген, привет! — она говорила непривычно бодро, без той вечной, выматывающей усталости, к которой я привык. На заднем фоне слышался детский смех и звук работающего телевизора.
— Привет, Оля. С наступившим Новым Годом тебя и Тёмку! — мой голос сам собой стал мягче. — Здоровья вам в новом году. И чтобы только радовал. Слушай, вы сейчас дома?
— Спасибо, Гена! И мы тебя поздравляем! Да, дома, конечно, куда мы по такому морозу. Доедаем оливье, смотрим мультики.