Когда я собирался уходить, одевая куртку в прихожей, Лера подошла ко мне. Она просто встала на носочки и коротко, горячо поцеловала меня в колючую небритую щеку.
— Спасибо тебе за эту новогоднюю ночь, Гена. Она была правильной.
— И тебе спасибо, Лера, — я задержал ее взгляд, отвечая такой же честной полуулыбкой. — Будь на связи. С Новым годом тебя!
— С Новым годом, Гена!
Я вышел на морозный воздух. Снег искрился на солнце, обжигая глаза. Легкий морозец приятно бодрил. Я подошел к своей арендованной «Киа», счистил щеткой пухляк с лобового стекла и сел на холодное водительское сиденье.
Двигатель завелся с тихим урчанием. Я потянулся, чтобы вставить телефон в держатель на панели, и в этот момент аппарат буквально взорвался.
Экран вспыхнул, и на меня водопадом посыпались короткие звуковые сигналы входящих сообщений. Дзинь. Дзинь. Дзинь-дзинь-дзинь. Телефон завибрировал так, словно пытался пробить пластик торпедо и сбежать.
Я разблокировал экран. Мессенджер разрывался от активности в чате, подписанном как «Люда Дубки».
«Геночка, солнышко, с Новым Годом!!!» — гласило первое сообщение, щедро сдобренное тремя эмодзи елочек и двумя бутылками шампанского.
«Пусть этот год принесет тебе только радость и побольше денежных клиентов!» — далее следовал десяток целующихся смайликов и подмигивающих котов.
«А ты где сейчас отмечал? Я вот тут сижу одна, скучаю… Салатиков наготовила, а есть некому ((((»
«Может, заскочишь к нам в деревню на огонек? Бабуля спит, а я вот шампанское открыть не могу…» — финальным аккордом прилетела гифка: мультяшная блондинка томно хлопает ресницами, опираясь на бокал мартини.
Я уставился на этот фестиваль провинциального флирта, чувствуя, как возвышенная романтика камина и философские беседы о японских чайных домиках разлетаются вдребезги, сшибленные суровой реальностью.
Макс Викторов внутри меня брезгливо приподнял бровь, оценивая масштаб катастрофы. А Гена Петров… Гена просто закрыл лицо обеими мозолистыми руками и глухо, искренне рассмеялся в пустом салоне корейского автомобиля.
Контраст между утонченной Валерией, пьющей красное вино из хрусталя на Пречистенке, и Людой из Дубков, зовущей доедать новогоднее оливье, был настолько абсурдным, что это не могло не вызывать смеха. Жизнь, со всеми ее нелепостями, жестко возвращала меня на землю фактом: кем бы я себя ни чувствовал, для окружающих я всё еще Гена-таксист — первый парень на деревне, «правая рука олигарха» и главный специалист по открыванию бутылок с дешевым шампанским.
Я смахнул гифку с блондинкой, коротко отписал: «Спасибо, Люда. С праздником. На смене, работаю», и перевел селектор коробки передач в режим «Драйв». Выруливая на заснеженную трассу, я посмотрел в зеркале заднего вида, в котором отдалялся красивый дом с Лерой в кашемировом свитере на крыльце. Перед самым поворотом, она помахала рукой, я лишь успел моргнуть аварийкой. Из зеркала на меня смотрел человек со сломанным носом, но в глазах был свет, который раньше я никогда не видел.