…рядом в колыбельке, сплетенной из живой ивы, сопел «проект номер один» — маленький Велемир Велемирович. Малыш уже в три месяца проявлял недюжинные лидерские качества и умел замораживать кашу, если она была недостаточно экологически чистой.
— Так, Настя, — я коснулась поверхности блюдца, и на нем высветилась физиономия моей сестры. — Что там с отгрузкой в южные провинции? Почему логистика буксует? Опять водяные на тракте забастовку устроили?
— Никак нет, Мария Викторовна! — Настя поправила на голове стильную деловую повязку. — Водяным выдали премию в виде магической соли, теперь они чешуйки чистят, не до бунтов им. Первая партия «Морозной Клубники» уже в столице. Царь в восторге, Крючкотвор пишет оду на тридцати свитках.
— Хорошо. А что с Иваном?
— Иван на лесоповале, — Настя довольно улыбнулась. — Строит новый тепличный комплекс в три яруса. Говорит, медвежья сила в человеческом теле — это лучший инструмент для девелопмента.
Я отключила связь и вздохнула. Деревня преобразилась до неузнаваемости. Теперь это был не захолустный уезд, а столица агро-туризма. Везде стояли белые каменные дома, работали «пункты выдачи ягод», а по улицам ходили довольные шишиги в униформе уборщиков.
Маманя моя стала самой завидной невестой в царстве. После того как мой отчим прислал весточку, что нашел работу у другого деда (кажется, в филиале Санта-Клауса, но я не вникала), Маманя окончательно расцвела. Сейчас она жила в собственном флигеле, заве
…заведовала Департаментом Пряников и Стратегических Пирогов. Она наконец-то нашла свое истинное призвание — строила не меня, а поставщиков муки, и те дрожали при одном виде её парадной поварешки.
Я откинулась на спинку кресла, глядя на то, как над лесом расцветает нежно-розовое северное сияние. В моем прошлом мире это сулило бы проблемы с сотовой связью, а здесь это означало лишь одно: муж возвращается с инспекции северных филиалов.
Снег на перилах террасы вдруг начал стремительно таять, превращаясь в чистые капли воды, а воздух вокруг наполнился ароматом озона и спелой, сочной земляники.
Велемир материализовался прямо у балюстрады. Он был в своем любимом синем камзоле, волосы стянуты в хвост, а в глазах — те самые океаны, в которых я тонула каждый вечер без права на спасение. В руках он держал небольшую плетеную корзину, доверху наполненную ягодами, которые сияли в сумерках, как россыпь рубинов.
— Опять работаешь в декретном отпуске, Мария Викторовна? — он подошел и коснулся губами моего виска. Его дыхание было горячим. — Я же обещал, что шишиги справятся с отчетностью сами.