В толпе гостей кто-то всхлипнул. Кажется, это была Агафья-солоношница, которая от умиления выронила пирожок.
— Я, Мария, генеральный директор всего этого безумия, — голос мой дрогнул, но я собралась, — обещаю оптимизировать твою вечность. Обещаю не ворчать, когда ты разбрасываешь снег в прихожей. И обещаю любить тебя, даже когда ты включаешь режим «вредного деда» и замораживаешь мои окна. Ты — мой самый надежный партнер. И мой любимый муж.
Велемир поднял руку. В воздухе, из ниоткуда, соткались кольца. Они не были золотыми. Это было переплетение прозрачного, нетающего льда и тончайшего, живого клубничного уса, внутри которого пульсировал алый сок.
Он надел кольцо мне на палец. Оно мгновенно согрелось, став частью меня. Я надела кольцо ему.
— Объявляю нас… единым целым! — провозгласил он.
И поцеловал меня.
В этот момент мир исчез. Остались только его губы, его руки и безумный, сносящий крышу вихрь энергии.
БАБАХ!
Это был не взрыв. Это была волна. Волна тепла, света и жизни, которая вырвалась из нас и покатилась по окрестностям.
Снег, который еще лежал на крышах и в тени заборов, исчез за долю секунды. Деревья в лесу, стоявшие голыми и черными, вдруг выбросили зеленые листья. Яблони зацвели. Сирень распустилась. Вся деревня, весь уезд, весь этот суровый северный край мгновенно погрузился в буйное, ароматное, невозможное лето.
— Ого! — раздался с неба голос Яги. — Вот это спецэффекты! Режиссерская версия!
А потом из серебряного блюдца, которое держал Иван, раздался еще один голос. Громкий, восторженный, усиленный магией:
— Браво! — кричал Царь из столицы. — Вот это масштаб! Вот это размах! Назначаю жениха Клубничным Королем! Горько, господа! Горько!
Велемир оторвался от моих губ и поморщился.
— Клубничный Король? Серьезно? Мария, это удар по моей репутации грозного божества.
— Терпи, Ваше Величество, — я погладила его по щеке. — Это полезно для бренда. Зато продажи взлетят до небес.
— Горько! — заорала толпа.
— Сладко! — привычно поправила я, и мы снова поцеловались, уже под аплодисменты леших и вой волков.
Банкет был таким, что о нем потом слагали легенды. Столы, накрытые прямо на зеленой траве, ломились от яств. Маманя, окончательно уверовавшая в мою гениальность, командовала парадом закусок. Она умудрилась выпить на брудершафт с Водяным, который прибыл на праздник в огромной дубовой бочке на колесиках.
— Ты меня уважаешь, буль-буль? — спрашивал Водяной, поднимая кубок с наливкой.
— Уважаю, касатик! — отвечала Маманя, закусывая огурцом. — А ты мне скажи, у тебя на дне жемчуг есть? А то у меня дочка — министр, ей соответствовать надо!