– Отныне я – хранительница этой боли, – произнесла она. – Я стану её голосом. Чтобы помнили. Чтобы ведали. Чтобы та неистовая страсть не канула в небытие бесследно.
– Она не истает, – заключила старуха. – Подобная любовь не ведает тлена. Она пребудет в капле дождя. В клочьях тумана. В сердцах тех, кто наделен слухом.
Элинор склонила голову и двинулась к своему автомобилю. За её спиной Грейвудское болото мерно дышало, жило своей потаённой жизнью, выжидало. Где-то там, в глубине мглы, двое не размыкали сплетённых рук, провожая её взглядом, покуда она не скрылась за изгибом тропы.
Мы
–
эхо друг друга.
И покуда наш зов сотрясает тишину
–
мы причастны к жизни.