– Уважаемые пассажиры, оставайтесь, пожалуйста, на своих местах до полной остановки самолета! – разносится по салону мелодичный голос молоденькой стюардессы.
Я бросаю взгляд в иллюминатор, на тонущую в серости взлетно-посадочную полосу, а затем смотрю на наручные часы, которые показывают сразу три часовых пояса: московский, дальневосточный и местный.
В Питере сейчас семь часов вечера. Двенадцать часов в небе и смена часовых поясов выжали меня досуха. Организм, привыкший к режиму Владивостока, сейчас вообще не понимает, какого черта за окном снова вечер.
Едва самолет прекращает свое движение, салон наполняется шорохом и гомоном двух сотен голосов пассажиров, торопящихся сойти на твердую землю. Я неторопливо отстегиваюсь, вырубаю на телефоне «режим полета» и поднимаюсь, лишь дождавшись, когда боинг наполовину опустеет. Разминаю шею, руки, спину. Все к чертям собачьим затекло. Стягиваю свою дорожную сумку с полки и накидываю куртку.
– Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Хорошего дня! – улыбается симпатичная бортпроводница на выходе, которая определенно весь полет со мной ненароком заигрывала.
Будь я менее заебан всеми бюрократическими вопросами и длительными перелетами – я бы даже взял у нее номерок. Но сейчас мой лимит на флирт в глубоком минусе.
Да и в моей жизни уже есть женщина. Маленькая трехлетняя командирша. И ее капризов мне вполне хватает, чтобы держать себя в тонусе. Все, что свыше – чистый экстрим. А этого добра у меня на работе завались.
Поэтому я лишь кривовато улыбаюсь и бросаю в ответ:
– И вам того же, – и покидаю воздушное судно, двигая по «рукаву» в здание аэропорта.
Вещей у меня немного – лишь ручная кладь – поэтому в пункте выдачи багажа не задерживаюсь, а сразу гребу на парковку, по пути заруливая за второсортным кофе из автомата. Кидаю матери сообщение:
Иван : « Все в порядке. Приземлился. На связи ».
И пишу парням с работы, что вернулся в город.
На улице дубак. Март в Питере – это не весна, это изощренная пытка ледяной моросью и ветром, который, кажется, пытается залезть под куртку и пересчитать ребра. Под ногами каша из талого снега, песка и реагентов, которыми власти безуспешно пытаются бороться с осадками. Застегиваю молнию до самого подбородка, подхожу к своей машине и кидаю спортивную сумку на заднее сиденье.
Пока отскребаю лобовое стекло от наледи, телефон в кармане начинает надрываться.
– Да, товарищ подполковник, – отвечаю, подавляя зевок. – Я только приземлился, а ты уже на проводе? У тебя радар на меня настроен?