— Значит, лейтенант Струев, миномётная рота, Десятая стрелковая дивизия Прибалтийского военного округа? — задумчиво постукивая карандашом по листку, пробормотал особист из штаба армии, в зоне обороны которой я три дня назад вышел и вот с проверками до штаба армии дошло. — Были ранены, попали в плен. Лечились от пулевого ранения в грудь и осколочных ранений в ноги. Врачи подтвердили, шрамы есть. Потом болели пневмонией. И только в конце сентября вас отправили в лагерь для военнопленных, где вы провели три месяца. Потом направили в другой лагерь. С другими пленными бежали с эшелона уже в Польше и всё это время шли к своим, добывая припасы. Три дня назад переползли передовую. Всё верно?
— Да, товарищ старший политрук.
— А ведь это можно проверить. У нас как раз два месяца назад боец с пополнением прибыл, писарь из штаба Десятой дивизии. Из госпиталя, два месяца с группой штаба дивизии по тылам к нашим выходили. Он всех командиров знает, по долгу службы. Вот пусть и опознает.
— Хорошо.
Тот велел помощнику вызвать писаря, он у них тут ту же должность занимал, а я сидел и размышлял. Месяц прошёл с момента как я закончил гасить лаборатории немцев. Восемь уничтожил в ноль, причём, у двух ждали засады, что вполне закономерно. Поняли, чего нужно ждать и подготовились. Я и засады, и учёных побил. Только разок пополнял боезапас. Закончились мины. Летал к Минску, там склады, набрал сколько места было. Немцы мины и сами использовали, немало мин было с их обозначениями. Уже выпускать их стали. Так что как закончил, вздохнул с облегчением. Знаете, облегчение почувствовал, как будто парни, что со мной через эти пытки проходили, со спины с упрёком смотрело всё то время, что я готовился. А когда закончил, они ушли. Ну вот было такое ощущение. Не камень, глыба с души свалилась. А дальше… а что дальше? Посещал разные страны, зимний домик, офицерский, обжил на отлично, баню с парной. Два других жилых домика приготовил, буржуйки раскочегарил, чайники на них кипят, достать в пургу чтобы горячее попить. Закупил съестное. Готовое, даже побывал в Африке. Фруктов набрал, в основном сушенных, не сезон. Увёл патрульную «Каталину». Разную технику.
В Варшаве через того же спеца нанял четырёх девушек, фигуристых, грудастых и красивых. Ни одну ранее в других жизнях не видел. Уже четыре медальона хранилищ, было куда убирать закупленное или спёртое. Вернулся в Союз. «КВ-2» у станции Лида не нашёл, все вывезли. Как и «тридцатьчетвёрки». На базе хранения «Т-28» у Минска, всего двадцать четыре танка осталось, вывозят понемногу на переплавку. Забрал. Как и всё нужное для их введения в строй. По пунктам сбора, но там всё снегом замело, однако набрал, годную «тридцатьчетверку» и два «КВ», «единицу» и «двойку». Даже в строй вернул, с удовольствием поработав, как и два «Т-26» и два «Т-40». Я танкист, иметь танки мне как бы для души спокойно. Медальоны полные, аурное хранилище тоже, вот двенадцатого марта ночью и перешёл передовую, переполз, опознавшись у бойцов. Дальше проверки. Сегодня вечер пятнадцатого, к слову. Причём месяц я не стригся, мылся мало, одежда потасканная, даже специально завшивел, чтобы при проверке было видно, долго шёл и выживал. Похоже подтвердил всё, поверили, сразу обрили и в баню.