Тут в землянку зашёл младший политрук, и боец, лет двадцати, тот на меня мельком глянул и вопросительно посмотрел на старшего политрука, доложившись о прибытии.
— Боец Тихомиров, посмотрите на этого человека. Вы его узнаёте?
Писарь явно удивился вопросу, но долго всматривался в моё лицо, пока не воскликнул:
— Товарищ лейтенант, а я вас сразу и не узнал. Что же вы молчите?
— Я вас не помню. Амнезия после ранения.
Эпилог.
Подхватив захихикавшую дочурку, ей всего три годика было, почти четыре, подкинул и поймал ту радостно визжавшую. Весна сорок седьмого, два года как война закончилась. Восьмого апреля День Победы, и похоже я внёс немалый вклад в это, раз дата аж на месяц сдвинулась. Поигравшись с дочкой, отпустил ту, Аришка рванула к саду, где в беседке нашей дачи дремал дед. Не мой отец, супруги. Я же сел на крыльцо двухэтажной дощатой дачи, подаренную мне в закрытом дачном посёлке в хвойном лесу у озера, и довольно вздохнул.
А ведь есть что вспомнить. Когда прошёл проверку, даже после того как боец Тихомиров меня опознал, ещё две недели проверяли, заодно узнал, что Гена Струев из Подмосковья, город Подольск, и сирота. Бабушка, единственный родственник, умерла ещё осенью сорок первого. Старенькая была, не выдержала переживаний. В доме, он частный уже чужие люди жили. Власти города обещали вернуть стоимость дома деньгами, а то уже отписали его городу. Так вот, армию ту я уже не покинул, и до конца войны нёс там службу, воевал. Сделали документы, удостоверение лейтенанта Красной Армии, проверку я уже прошёл, командиры-миномётчики тестировали, и получил назначение командиром огневого взвода, миномётной роты, в полк одной из дивизий. Да что это, я всю войну с той дивизией и прошёл, закончив в звании гвардии майора, да, та гвардейской стала, начальником артиллерии дивизии. Вперёд не лез, не умничал, делал всё делово, и это оценили. За время войны две медали «За Отвагу», три ордена «Красной Звезды», ордена «Отечественной войны» обеих степеней, два ордена «Боевого Красного Знамени», два ордена «Ленина» и медаль Золотая Звезда. Всё честно заработано в боях. И мне действительно нравилось вот так спокойно воевать. Хотя дикие охоты в тылу у немцев я всё же устраивал, ночами, когда создал и освоил плетение големов. Да я один около ста тысяч солдат набил, в основном добровольцев из Европы, на них охотился. И лагеря пленных освобождал.
С Тоней я познакомился с пополнением в наш полк, осенью сорок второго, там уже бравый старший лейтенант, с двумя орденами и медалью, командир роты полковых миномётов в прямом подчинении штаба полка, куда попала курносая веселушка, окончившая курсы радисток. Та оказалась из Подольска, семнадцать лет, приписала себе год и поступила на курсы в Москве, закончив в звании младшего сержанта. Ну и попала в нашу дивизию, даже в мою роту. Постоянно при мне, больше для виду, работали корректировщики, но я наводил миномёты точнее, и немцы несли немалые потери. Меня кстати за такую точность очень ценили. За два месяца боёв та подросла до сержанта и получила медаль «За Отвагу», было за что, уверенно работала под обстрелом. Разговорились как-то, сообщил что тоже из Подольска и ничего о себе не помню. Так та написала отцу, и тот быстро всё выяснил, его помощник прислал толстый пакет с информацией. Кстати, дом вернули, наследство от бабушки тёзки. Кто её отец? Первый секретарь горкома КПСС города. Не скажу, что Тоня мне запала в душу, но с ней легко и просто, завзятая оптимистка. Постоянно улыбка на лице. Сам я не скажу, что рубаха парень, душа на распашку, но с ней мне было легко и душевно спокойно. Там и до постели дошло. Девушкой была. И надо сказать встречались тайком. Хотя ни для кого секрета и не было. Обычный военно-полевой роман. А тут залёт. В принципе я и не возражал, так что в штабе дивизии нас расписали, всё официально. И Тоня поехала домой, уже как Струева. К родителям. А у родителей пять дочек, и Тоня там старшая. А в июле сорок третьего у нас родилась дочка Арина, и росла в окружении четырёх тётушек и деда с бабушкой.