На следующий день у нас концерт в том же зале. Зрителей, даже на первый взгляд, значительно больше. В проходах стоят дополнительные стулья, а позади заднего ряда поставили какие-то древние скамейки. Реагируют на нас исключительно тепло, публика открытая, доброжелательная, и это безумно приятно.
После концерта в гримёрке, а позже и в общежитие к нам с Ириной Сергеевной идут и идут гонцы от ресторанных и прочих оркестров и групп, и всем нужно одно: наши песни. Мы никому не отказываем, всех переадресовываем в ВААП и комиссию по культуре: песни зарегистрированы и по закону ими может пользоваться любой желающий, за долю малую.
Любопытно, но среди нескольких десятков потенциальных покупателей промелькнуло несколько человек из Ленинграда, Одессы и Геленджика. Как их занесло в такую даль, в самое сердце Сибири, решительно непонятно.
А с утра нас вызвали в консерваторию, что называется «с вещами», то есть, с инструментами. Даже предоставили автобус — страшненького вида довоенный рыдван, скрипучий, тряский, но довольно бодрый.
В небольшом зале нас сразу пригласили на сцену, а когда мы кое-как разместились, в зал вошла и расселась в третьем ряду группа чрезвычайно солидных мужчин и женщин. Главой группы, по всей видимости, был холёный мужчина в шикарной импортной тройке. Пижон. Даже на сцену донесло аромат его французского парфюма.
— Дорогие ребята, прошу вас не волноваться, и играть как обычно. Ваши выступления наделали много шума, поэтому мы хотим принять решение о возможности сотрудничества музыкального училища при консерватории и вашего коллектива. Сразу скажу, что такими предложениями мы не разбрасываемся, фактически вы первый за всю историю консерватории коллектив, которому мы хотим это предложить.
Ребята на сцене замерли. Глаза Ирины Сергеевны сделались вдвое больше и остекленели. Ещё бы! Её-то никто не удосужился предупредить об интригах, в центре которых ей неожиданно довелось оказаться.
Ничего! Меня-то смутить не так легко. Командую:
— Ну-ка ребята, собрались, открыли второй лист, первым номером будет «Всё только начинается». Солируют Фая и Валера. Далее по списку до номера восемь. Потом берём вторую папку с романсами. Все готовы?
Поворачиваюсь к нашей руководительнице. К счастью, она повернулась и стоит спиной к комиссии:
— Ирина Сергеевна, ВИА готов, разрешите начинать?
Такого благодарного взгляда я за две жизни не зарабатывал, а тут довелось. Ирина Сергеевна пришла в норму и приняла управление в свои руки. Отыграли мы не блестяще, конечно, но учитывая обстоятельства, вполне достойно. Совершенно ожидаемо, больший интерес вызвала вторая часть, с романсами. Это понятно: эстрадные песни первой части всё же далеки от утончённых предпочтений консерваторской публики. В конце нам даже вежливо похлопали и попросили для освидетельствования глюкофоны. Все имеющиеся «летающие тарелки» мы выложили на стол, и члены комиссии принялись их тестировать, сравнивать звучание. Посыпались разные слова: то ли чудовищные ругательства, то ли приличные термины. Длилось это довольно долго, не менее двух часов, после чего было вынесено решение: игрушка довольно забавная, пока собой ничего выдающегося не представляет, но в перспективе, возможно, способная удивить. И вообще то, что в Советском Союзе снова изобрели нечто новое в области музыки, это неплохо. Особенно неплохо то, что к новации теперь причастна Новосибирская Консерватория.