Очередной идиот — подумал обер-лейтенант — работу с пленными он проводит! Лояльность страхом не покупается. Складывается впечатление, что в «СС» специально набирают абсолютно недалеких людей. Вербовщики из них, как говорят русские — как из говна пуля.
Показательно то, что по сообщению генерал-майора Лахузена поиском шпионов занимались практически все службы 3-го рейха. Включилась и СС, но работали настолько грубо, что парализовали работу штабов, и не только штабов. Они влезли даже в оперативные разработки Абвера, напрямую повлияв на результат, что привело к провалу нескольких операций. Об этом доложили фюреру и последовал окрик. СС стало покладистей, однако своей деятельности не свернула. И вот опять…
— И как результат? — спросил Хофман, не скрывая сарказма. — Впрочем, я вижу…
— Зря вы так, обер-лейтенант, — Штольце и бровью не повел. — С русскими трудно работать. Паршивый, надо признать, материал. Вы позволите закончить?
И не дожидаясь ответа сделал знак роттенфюреру, но мужчина в летах глянул на яму, посмотрел на солдат и произнес:
— Zakurit dadite?
— Он просит сигарету, — опередил с переводом Хофман.
Эсэсовец воодушевился. Достал из кармана пачку «Eckstein», сам прикурил сигарету и протянул ее русскому.
— Вот видите, обер-лейтенант, — обернулся Штольце, — все-таки есть результат.
Тем временем пленный докурил, аккуратно затушил окурок в ладони, отряхнул их, и шагнул к краю ямы. Хофман посмотрел на русского, и вспомнил, где он такой взгляд уже видел — деревня Pavlovka, комиссар Иванцов, и обершарфюрер Клаус Вольф, которому этот взгляд адресовался.
А с лица эсэсовца медленно сползла улыбка, одновременно наливаясь краснотой. Роттенфюрер в ожидании команды косился на Штольце, а эсэсовец решил наказать русского сам — нервно выдернул «Вальтер-ПП», но его окрикнул Хофман:
— Оберштурмфюрер остановитесь! Уберите пистолет! — и подбил руку эсэсовца вверх.
— Что вы себе позволяете, обер-лейтенант⁈ — возмутился Штольце.
— То, что могу себе позволить, — резко ответил Хофман, и предъявил жетон.
При виде жетона эсэсовец как-то быстро сдулся. А Роберт подошел к пленному. Помолчал, изучая его. В годах, коренаст, морщинистое лицо, в волосах седина… страха в глазах не заметно.
— Я вижу в ваших глазах презрение, — сказал по-русски.
— А как еще смотреть на врага?
— Почему вы не боитесь смерти? — спросил Хофман, шагнув вплотную.
— Вам этого не понять, — ответил русский, не отводя взгляда. — А вы не боитесь?
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать — так кажется говорят в России?
В глазах пленного мелькнуло что-то вроде одобрения.