В конце пятого километра я остановился. Безжизненная серая земля заканчивалась резко, переходя в сплошной ковёр из густо переплетённых прожилок с торчащими из неё травинками. Прожилки стелились по земле, плавно огибали толстые корни и мерцали синим и зелёным цветом, освещая деревья аж до середины стволов.
Из-под корней дерева, освещённого прожилками, вынырнула продолговатая гусеница, покрытая коротким мехом болезненно-коричневого цвета. С щёлканьем хитиновых лапок она молнией взметнулась в густую переплетённую крону. Морду я не успел рассмотреть, но её тело из восьми овальных сегментов раскачивалось как наполненное водой, да и у нормальных гусениц лапки маленькие и крепятся к нижней части тела — но у этой гусеницы ноги краба, и они по три пары крепятся к верхней части сегментов. Стоило гусенице скрыться в ветвях, как дерево начало гармошкой вытягиваться к небу. Из образовавшихся бугристостей полезли длинные розовато-белые щупальца. Они извивались, пытаясь отыскать добычу, но ничего не нашли и втянулись обратно. Дерево сложилось обратно.
Посреди светящегося полотна виднелись группы растений, похожих на невысокие пальмы с толстыми и гибкими стеблями, с переливавшимися радугой цветами и раскидистой листвой с острыми краями. Она могла в секунду свернуться трубочкой и запульсировать, растирая в пыль попавших на них букашек всех форм и размеров, что копошились на светящейся траве, перепрыгивали на корни деревьев и взбегали по стволам. Двух, трёх, четырёх, десятилапые, с хвостами или крыльями и без них, с различными головами. Словно каждый из существующих видов жуков разобрали на части и дали больному психопату со словами: «Собери себе игрушки сам».
Глубоко впереди этого скверного хаоса небольшой участок травы-прожилок в десять метров радиусом стал менять цвет, к синеватому и зелёному свечению примешивались жёлтые оттенки. С участка бегством ринулись спасаться букашки скверны. С минуту участок менял свой цвет, пока окончательно не засветился тусклым жёлтым цветом, а травинки на прожилках вытянулись вверх острыми как штыками концами.
Минут пять длилось жёлтое свечение, но потом за минуту вернулось сине-зелёное, травинки прижались к прожилкам, вернулись букашки.
Я аккуратно дотронулся до мерцающих синеватых травинок: на ощупь они казались резиновыми, и так же податливо гнулись.
Я решил не рисковать и пройти вдоль границы «светящегося» леса. Не зря. Несколько раз попались десятиметровые участки земли без светящейся травы, но в центре пульсировал шар серебристого цвета примерно с метр высоты. А затем оказалось, что шар — это та светящаяся трава-прожилки, или даже мицелий, раз она такая резиновая и мягкая. На один из таких ковров, пока он мерцал жёлтым, с веток деревьев упало похожее на блюдце порождение, так весь десятиметровый пласт мгновенно обвился вокруг существа и превратился в пульсирующий шар серебристого цвета. Период синевато-зелёного покоя у мицелия длится примерно минут пятнадцать, этого времени с лихвой хвати в случае чего перебежать на другой участок.