Соя на кухне, встав на табуретку, с предвкушающей улыбкой мелко нарезала оболочку Мулского гусеничного хитца скверны. Тварь, выглядящую как гусеница с восьмью коричневыми сегментами тела и десятками пар паукообразных лапок, растущих из спины каждого сегмента.
— Хозяин, вот, — Соя протянула мне широкое кольцо, отрезанное от сегмента. — Я оставила вам.
— Сама-то хоть поела?
— Угусь. Мне нравится кожура хитца, только… он воняет, когда добываешь, — Соя поморщила маленький носик, вспомнив отвратный запах. — К ужину сделаю пирог, он будет вкусным.
— Если хорошо получится, то завтра попробуешь приготовить пирог с мясом.
— С языком манула? — Соя задумчиво приподняла взгляд, не столько спрашивая у меня, а сколько прикидывая как такой пирог приготовить. — Я тогда замочу мясо со специей, и с розовой коробочкой буду делать.
— У тебя обязательно получится, — я потрепал макушку девочке, на что та довольно прищурилась. Её волосы едва касаются плеч, так что Соя во время готовки всегда подвязывает их верёвочкой в аккуратный маленький хвостик. Если по первому времени я готовил самостоятельно, обучая Сою как и чего с дарами скверны делать, то уже к первой зиме девочка не подпускала меня к плите. Ей нравится это дело, а я и не против. Научить Сою готовить — одно из моих лучших решений.
Я ненадолго вышел на площадку, для моей истинной формы. Холодный ветер задул за шиворот, и я вздрогнул, едва не выронив кольцо оболочки. Она по вкусу чистый апельсин, приятно хрустит на зубах и долго разжёвывается. Упади кусочек с моих рук, то скатился бы по склону горы к небольшой заснеженной горке из отливающихся бронзой скорлупок микла. Их на третий год я съел почти тысячу. В этом и заключался мой план, сорванный поисками Сои. Из-за воплощений счётчик достижения «Двуединый» перезапустился, и пришлось ждать ещё год, пока я вновь не смог воплотиться в форму дракона.
Студенистое содержимое миклов по вкусу идентично сливочному мороженому с шоколадом и орехами, а ещё оно помогает восстанавливаться. Я ещё давно отрастил правую лапу и кусок хвоста, но организм распределяет регенерирующую силу миклов по всему телу, а мне нужна была левая нога передняя ниже локтя и хвостик. Направленный в повреждённую конечность заряд «самоисцеления» ускорит дело, но боль будет неимоверной. Именно поэтому я не хотел запускать самоисцеление, не хотел вновь испытывать всепоглощающую боль, выметающую моё «я» из тела — но ещё больше не хотел быть калекой.
На то, чтобы полностью отрастить хвостик и левую ногу — ушло четыреста миклов, четыре запуска самоисцеления и столько же потерь сознания от жуткой боли. Каждый раз по пробуждению я извивался ужом на снегу, мозг вообще отказывался работать. Я очень долго после всего этого приходил в себя, собирая в кучку извилины, разбросанные болью по черепу, а когда смог адекватно мыслить — то чуть не расплакался. Я был практически цел. Оставалась обезображенная морда, вырванные взрывом правые зубы и правый глаз.