— Хочешь сказать, что это… тебе как дочь? — Барката аж перекосило, он шумно сглотнул, давя подступающую рвоту.
— Эта мелочь мне не дочь, но что-то близкое к родному. Её в обиду я никому не дам, — я положил руку на макушку Сое. Та вздрогнула, опасливо вжала голову в плечи. И жалобно посмотрела на меня рубиновыми глазками.
— Хозяин, простите, — пролепетала та, шмыгнув носом.
— Больше так не делай. И запомни: если взрослые говорят, то мелочь должна им не мешать.
— Угусь, не мешать, — закивала Соя. — Я запомнила. Больше не буду.
— Значит — мы договорились, — я растрепал девочке волосы, на что та недовольно фыркнула и заулыбалась. Баркат поёжился от отвращения, но слова не сказал. Потому что приказом царя и прочих он должен мне потакать во всём. Да и смысл ему что-то говорить? Ему всё равно придётся мириться, что мы с Соей живём в его доме, с его семьёй едим за одним столом, и прочее.
Соя
Опять каша. Вкусная, но плотная. Без фруктов, но фрукты во вкусе. Но она каждое утро. Надоело. И за столом все сидят молча всегда. И сегодня всех мало, меньше обычного. Хозяин рядом сидит, посох к плечу прислонил и молча жуёт кашу. Ничего не говорит, просто ест. Сидит Баркат, у которого мы живём, его жена и жёны его семьи-соседей. Остальные на работах. Ночью уходят, иногда я слышу, как за стеной в соседнем жилище шумят перед выходом. А ещё за столом сидит Асила, дочь Барката. Она постоянно смотрит в свою миску, только на неё, никуда больше.
— У тебя всё хорошо после вчерашнего? — спросила я у Асилы. Она поперхнулась, закашляла. Захлопала ладонью по груди, и страшно посмотрела на меня. Она очень зло прищурилась.
— Что вчера случилось? — Баркат нахмурил брови.
— Ничего, отец. Вчера после работы возвращалась с флягой. Отпила и поперхнулась. Она видела меня тогда , — спокойным и ласковым голосом ответила Асила.
Что-то больно стукнуло меня по ноге. Хозяин носком ботинка ещё раз стукнул меня в лодыжку.
— О своём здоровье думай. Кашу ешь, и не отвлекайся. У тебя сегодня достаточно работы будет, — хозяин посмотрел на меня взглядом, который я помню. Как три недели назад, когда я хотела ему хлебец дать. Взгляд осуждающий.
Я продолжила есть кашу. И больше ничего не говорила. Баркат и другие, похоже, забыли всё сразу, но Асила иногда исподлобья смотрела на меня. Очень зло смотрела.
Все в доме после завтрака скоро уйдут на работы, останется только жена брата Барката, они в соседней квартире живут. А мы с хозяином вернулись в нашу комнату. Хозяин сел за рабочий стол, там книги и много всяких листов исписанных, и перья, и грифели, и прочее. Он показал мне сесть рядом на нашу кровать. Комната маленькая, только наша кровать, стол рабочий, и маленький диванчик и стол, где мы иногда чай пьём. И сигнальный контур в углах комнаты, и замыкатель около стены стоит. И три магических светильника. И мягкий ковёр на полу, его принесли сюда на следующий день после нашего прихода. Больше в комнате ничего нет.