Но самый смешной, сука, кульбит судьба проделала с Еленой. Моя бывшая «преданная» секретарша, мечтавшая стать хозяйкой империи, умудрилась-таки зацепиться за кошелёк, только не за мой. Она сбежала в Израиль вместе с Козловым. Как уж она втёрлась к нему в доверие — остаётся загадкой, но она стала его «помощницей», а по факту — постоянной женщиной стареющего, желчного, потерявшего всё мудака.
Я лишь усмехнулся, узнав об этом, стоя на балконе нашего с Дашей дома.
— Каждому своё, блядь, — сказал я тогда в пустоту, отпивая кофе. Елена хотела статуса жены миллиардера? Получите, распишитесь. Только миллиардер теперь в бегах, без империи, с паранойей и перспективой экстрадиции. Идеальный финал для сказки о золотой рыбке, которая слишком дохуя хотела.
***
Прошло четыре месяца.
Осень раскрасила Москву в цвета дорогого коньяка и жжёного сахара. Моя новая компания «Монолит» работала уже давно на рынке. Я скинул с себя балласт в виде старого, неповоротливого совета директоров и теперь дышал полной грудью, но, если честно, графики доходности волновали меня всё меньше.
Я припарковал свой «Майбах» у кованых ворот университета.
Я смотрел в тонированное окно на выбегающих из дверей студентов. Среди них я искал только одну.
И вот появилась моя Даша.
Я почувствовал, как сердце, вдруг застучало ровно, глубоко и горячо. Она изменилась за эти месяцы, ушла эта нервная, колючая угловатость загнанного зверька, исчезли тени под глазами. Она стала… мягче, женственнее и спокойнее. На ней было бежевое кашемировое пальто, волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, а на губах играла та самая лёгкая полуулыбка, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Она шла, смеясь чему-то, что говорила Катя, её верная подруга.
Я нажал кнопку, опуская стекло.
— Девушка, вас подвезти? А то вы выглядите так, будто готовы украсть сердце одного старого, циничного миллиардера.
Даша обернулась, помахала Кате на прощание и быстрым шагом направилась к машине, грациозно нырнув на заднее сиденье. Салон тут же наполнился её запахом — смесью осеннего воздуха, ванили и чего-то неуловимо домашнего.
— Старого и циничного? — она со смехом притянулась ко мне, целуя в щёку, — Ты льстишь себе, Полонский и ты просто невыносимый. И вообще, почему ты сам приехал? У тебя же сегодня встреча с китайцами.
— Китайцы подождут, — я нажал кнопку на подлокотнике, и тяжёлая шторка на окне плавно поползла вверх, отсекая нас от внешнего мира, — Китайцев миллиард с лишним, а ты у меня одна, и я соскучился. Пиздец как соскучился.
Я обнял её, зарываясь носом в её волосы. Она тихонько вздохнула и расслабилась в моих руках, положив голову мне на грудь.