Максим… Да…
Ее голос, с профессионально выверенным придыханием, доносился до меня словно сквозь толщу мутной воды.
Темный, звуконепроницаемый салон моего «Майбаха» был пропитан густым коктейлем из запахов дорогой кожи тончайшей выделки вперемешку с терпким запахом женского парфюма и секса.
Ритмичные движения девушки, сидящей на моих бедрах, были отточены до миллиметра, она медленно опускалась и поднималась и ее тугая, влажная вагина плотно обхватывала мой член, скользя вверх-вниз. Идеальная смазка делала каждый толчок плавным и глубоким. Ее бедра ритмично сжимались, сдавливая меня у основания, а пальцы ног в тонких чулках упирались в пол салона для опоры. Ни одного лишнего движения. Она очень старалась.
Ее идеальное, ухоженное тело с шелковистой кожей и безупречной техникой отрабатывало каждый рубль из той внушительной суммы, что была переведена мною на ее счет авансом.
Но мысленно меня здесь не было.
Точнее, мое тело реагировало на стимуляцию, ведь базовая биология брала свое — пульс участился, кровь тяжело и горячо стучала в висках, мышцы напрягались, и член налившись твердостью, пульсировал внутри ее горячего сжимающегося тепла.
Я откинул голову на мягкий подголовник и закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же всплыли кадры полугодичной давности, выжженные на сетчатке кислотой.
Искореженный, превратившийся в груду дымящегося металла отцовский S-класс на мокрой трассе, мигалки скорой помощи, разрезающие кромешную тьму ноябрьской ночи, запах паленой резины и бензина и два черных пластиковых мешка.
Автокатастрофа не оставила им ни единого шанса. Мой отец, Сергей Полонский, человек, который построил гигантскую строительную империю, подминая под себя конкурентов и выжигая свои слабости каленым железом, погиб в долю секунды из-за пьяного ублюдка, вылетевшего на встречную полосу. Вместе с отцом на пассажирском сиденье погибла и его вторая жена. Моя бывшая мачеха.
Смерть отца стала ударом, которое пустило трещины по всему фундаменту «Полонский Групп». Совет директоров замер в ожидании. Партнеры напряглись, как стая стервятников, почуявших запах крови.
А я, как вице-президент и единственный родной сын, принял удар на себя, работая по двадцать часов в сутки, чтобы удержать акции от падения, чтобы доказать всем этим шакалам — империя стоит, власть передана, я держу руку на горле компании.
Но настоящий удар в спину нанес мне не рынок, и не конкуренты. Его нанес мне мертвец.
Я мысленно перебирал сухие, казенные строчки завещания, которые адвокаты зачитали пару месяцев назад, и ярость снова начала подниматься из желудка, обжигая пищевод.