— Не сразу, — сказал я. — Но со временем обязательно. Промысел там невелик, но место отменное. Тот, кто им завладеет, весь Восточный океан в руках держать сможет. Однако прежде нужно закрепиться вот здесь. — Мой палец упёрся в окончание Алеутской гряды. — На острове Уналашка. Затем Кадьяк, Ситка, Нутка.
Я ожидал, вопроса, откуда, мол, мне известны неведомые никому берега и острова и собирался уже рассказать капитану заранее сочинённую историю о дяде, который якобы был мореходом и участвовал в экспедиции Чирикова, а перед смертью поведал одному только мне тайну открытий.
Вместо этого Окунев неожиданно спросил:
— Зачем тебе всё это?
Вопрос застал меня врасплох. Подумав немного, я решил сказать правду.
— Если честно сам по себе промысел меня интересует мало. Ну, выбьем всего зверя за десять–двадцать лет, а дальше–то что? Заработать я и на хлебных поставках могу неплохо, а вот душе хочется иного.
— Чего же? — он посмотрел на меня красными до сих пор глазами, которые обычно смотрели куда–то в землю.
— Новой землицы приискать, — сказал я, выдержав взгляд. — Только не хочу шуметь раньше времени. Так ты уж меня не выдай. Помешают.
На этот раз Окунев задумался надолго.
— Тебе корабль хороший нужен, — сказал он, наконец.
— Средства у меня есть, — быстро ответил я. — Дай только время, построю самый лучший.
— Просто так не построишь, — буркнул штурман. — Если теперь закажешь, то к весне тебе невесть что смастерят. Обманывать не будут, положим, но сам посуди: из леса сырого наберут, так по морю далеко не уплывёшь. А сухого хоть вдвое дороже предложишь, не добудут. Доску если по уму сушить не меньше года потребно. Нет, тут загодя надо суетиться.
Я догадался, раз Окунев спорит, значит, имеет на уме лучший вариант. Так оно и вышло.
— Вот что, — сказал капитан после паузы. — Рытов после нынешнего похода тоже собирался серьёзным промыслом заняться. На острова Обмана нацеливался. Собственно все четыре предыдущих года он только средства собирал. Говорил, мол, последний раз на север сходим и хватит. — Окунев вздохнул. — Сходили…
Он опять задумался, в который раз переживая потерю, и, тряхнув головой, наконец, изложил суть:
— Покойный хозяин мой, ещё в прошлом году заказал большой гвозденник. Тут у нас несколько адмиралтейских мастеров бедует, так он с одним уговорился. Да не с кем–нибудь, самого Березина подрядил. А для Рытова всегда на совесть строят. Он в этом деле понимал не хуже корабельщиков, всегда сам на промысел ходил, а потому требовал отменной работы. И не только требовал — сам деревья отбирал, под его присмотром лес рубили и доску готовили. Канаты заказывал, парусину, якоря. Правда, привезти всего не успел.