Алевтина Дмитриевна посмотрела на сына. Видимо в их семье такие дела решали мужчины, пусть и юные. Паренёк думал довольно долго. Его лицо даже побледнело от ответственности за принимаемое решение.
— Я с вами пойду, — заявил он, наконец. — А иначе не уступлю корабля. Меня отец всё одно собирался с собой брать. А как я теперь ремеслу обучусь на берегу сидючи? Так что решайте сами. Простым промышленником пойду или матросом.
На лице вдовы не отразилось и тени страха. Потеряв только что мужа, она не набросилась на сына с уговорами и возражениями. Вот что значит морская семья.
— Хорошо, — согласился я, выдержав паузу ради приличия, но на самом деле готов был заполучить корабль хоть со всем семейством в придачу. — Люди мне нужны. Но простым зверобоем тебе мелковато будет. Ты вроде бы как пайщик. Пойдёшь учеником к Окуневу.
И только тут Алевтина Дмитриевна вздрогнула.
От Охотска до кустарной верфи покойного Рытова было два дня пешего хода. Вместе со мной отправилась почти вся имеющаяся на данный момент команда — Окунев и двое его парней, а так же Данила, который в промыслах мало что понимал, зато отменно разбирался в финансах. Старший из Окуневских матросов постоянно чихал. Я сперва отнёс это на счёт простуды вызванной кораблекрушением и долгим пребыванием на голой скале, но, оказалось, чихал парень с детства, и называл свою болезнь «чихоткой», за что и получил такое прозвище. Молодого матроса звали Борькой. Он выглядел совсем ещё мальчишкой — может быть на пару лет старше Яшки Рытова — но уже имел опыт. Сам Яшка, объяснив, как найти плотбище, остался дома, но пообещал прибыть сразу после сороковин.
Мы постарались покинуть городок тихо, чтобы скрыться от возможных претендентов на рытовское наследство. Пусть сделка уже состоялась, но, как спутники мне объяснили, конкуренты вполне ещё могли подстроить какую–нибудь пакость. Да и вообще такую покупку правильнее держать в тайне как можно дольше.
Мы пробирались едва заметными тропками, то удаляясь от моря, то возвращаясь к нему. Взбирались на сопки, на подножье берегового хребта, плутали среди болот и густых зарослей колючих кустов. Заночевать пришлось в укрытом среди мшистых скал шалаше, специально для этой цели на полпути и поставленном. В этом месте деревья встречались редко, и приходилось скармливать костру тонкие веточки. Вместо глаз конкурентов, всю дорогу нас сопровождали полчища гнуса.
Промышленники взяли за правило закладывать полулегальные плотбища подальше от города, на мелких речушках, что, проявляя завидный индивидуализм, впадают в Охотское море каждая сама по себе. Таких речушек на побережье великое множество, места хватает всем, и даже растущая угроза со стороны мятежных коряков не заставила промышленников перебраться под защиту гарнизона в Охотск.