Хирдманы начали обсуждать, а как поменяются их дары, когда они станут хельтами. Больше шуток пришлось на долю Аднтрудюра. Ульверы единогласно решили, что шурин сможет подымать и опускать член одной лишь мыслью, а может, еще и вертеть в разные стороны, и предложили привязать к члену нож. Мол, так драться станет еще сподручнее, к тому же никто не будет ожидать подвоха оттуда. Заодно придумали Трудюру еще с десяток прозвищ, к примеру, членокол, хренов пырятель, торчило, кровавая шишка…
Я послушал-послушал и поплелся спать. К песчанкам можно сходить и попозже.
Из пустыни я всё рвался в Гульборг, в Гульборге же начал задумываться, а не вернуться ли снова в пустыню. Да, с песчанками весело, но нельзя же торчать днями напролет в песчаном доме! Никаких илиосов не хватит!
На третий день к нам пришел Милий в новой одежде, счастливый до безобразия. Пистос, как и обещал, дал ему свободу, и бывший раб стал вольноотпущенником. Теперь он мог жениться по своему выбору, хотя ему всё равно потребуется разрешение Пистоса на брак, дети Милия будут свободными с рождения, а еще его нельзя больше продать, если только он сам не продаст себя в рабство.
— Господин просил передать, что вы сполна выполнили его задание. Некоторые панцири даже лучше, чем у камненогов, хотя кузнецам придется изрядно поломать голову, чтобы придумать, как их использовать. Не все подходят для тех же доспехов, и не всё стоит добавлять в железо.
С этими словами Милий протянул тяжелый мешок с золотыми монетами. Простодушный помог их пересчитать, и вышло аж сто двадцать илиос. Две с лишним марки золота! Никогда прежде мы столько не зарабатывали всего за полтора месяца работы.
— А что по лекарю?
— Господин доверил все хлопоты с лекарем мне.
— С лекарем или с нами? — как бы невзначай спросил Херлиф.
Милий лишь улыбнулся:
— Я узнал, что лекарь уже принял нескольких больных, и уговорился насчет вас. Так что послезавтра он ждет твоих хирдманов. Впрочем, это было не так уж трудно. Ученик того лекаря сказал, что учителю изрядно надоели благородные дамы, которые приходят не ради лечения, а из любопытства, и придумывают себе несуществующие хвори. То голова у них болит, то дышать трудно, то в животе что-то тянет. А когда я намекнул ученику, что у вас есть отравленный твариной кровью, так он обрадовался, сказал, что учитель умеет это лечить, но никогда не показывал, потому что не было такого больного.
— Про Альрика ты тоже рассказал? — я зло сощурил глаза.
— Нет, всего лишь добавил, что у вас есть еще один хворый, и у того недуг похуже, чем отравление, и что ни один лекарь в Гульборге не взялся его лечить. После этого иноземец и захотел вас принять.