Я уже посылал Хальфсена поискать лекаря для Отчаянного, но все, кого он нашел, отказались. Видать, с головными хворями им справляться как-то сподручнее. Один вроде бы согласился, но перед тем, как волочь Лундвара через полгорода, я отправил к лекарю Живодера. Бритт вернулся и сказал, что тот знает о твариной крови и человеческом теле не больше, чем та же песчанка.
— Он не угадал, чем я резал вот тут и откуда шрам! — возмущался Живодер. — Я спросил, что быть, если бить нож сюда, а он: кровь, кровь. Что кровь? Там кость! Глупый старик! Не надо к нему!
А Лундвару становилось всё хуже. Он потерял очередную руну, еще одна — и он станет карлом, скорее всего, утратит свой дар и вряд ли получит новый.
С трудом дождавшись уговоренного дня, с первыми же лучами солнца мы пришли к дому, где жил иноземный лекарь. Я не стал сразу брать с собой Альрика, хотел сначала поглядеть, что же там за кудесник такой, что любую хворь может исцелить. К тому же Беззащитный несколько месяцев держится, а Отчаянный уже на грани. Конечно, я прихватил Хальфсена для толкования речей, Живодера, чтоб тот оценил умения лекаря, и Рысь для придания веса. Пусть мы и недостаточно благородные на фагрский лад, зато достаточно сильны.
Дверь открыл нам не раб, а целый хускарл, фагр на четвертом десятке зим, крупный, бородатый и волосатый.
— Мы от Сатурна Пистоса, — сразу сказал я и показал дощечку.
Фагр кивнул и впустил нас в дом.
— Это и есть хворый, что отравлен твариной кровью? — уставился он на Лундвара с жадностью, будто хотел его тут же распотрошить.
— Да. Где лекарь?
Фагр провел нас в отдаленную комнату. Посередине стояла длинная и высокая, мне по пояс, лавка, на которую мы уложили Отчаянного. Ученик лекаря тут же перехватил его ноги ремнем и привязал к лавке. Вдоль стен стояли еще лавки, но обычные, низкие. На них мы и уселись, ожидая великого лекаря.
Вскоре в комнату вошел худой темнокожий старик. Его длинные седые волосы были закручены на голове в большой пук, перетянутый тканью. Из-под длинной, ниже колен, белой рубахи виднелись непонятныетряпки, не то юбка, не то штаны, что свободно свисали едва ли не до пола. И при этом старик был бос, темные длинные пальцы на его ногах постоянно шевелились, напоминая червей. Если судить лишь по лицу и одежде, его легко можно было бы принять за раба, но его руны… Старик за свои зимы сумел подняться аж до сторхельта!
Иноземец сразу же направился к Лундвару, пробежался пальцами по его шее, груди, животу и что-то прокаркал. Ученик-фагр пересказал это на своем языке, а уж Хальфсен потом нам.