— Почто наших мужей уводите?!? Нежто они вам там много навоюют…
— Тако дело, милая — ответил Иван, усмехаясь — Ничего не поделаешь!
— Так зачем всю кашу заварили?
— Ну, это не твоего ума дело. И нечего изводиться Другим хуже приходится.
— А ну как моего мужа убьют⁇ — кричала бабенка — Мы в церкви венчаны… Своим хозяйством жили. Двух коров держали…
— Твои коровы при тебе и остаются — Почиталин начал раздражаться.
— Издохли мои буренки — не отставала женщина — Только изба и осталась.
— Ну так благодари бога, что есть где жить
— А что я в пустой избе делать буду? Есть-то с ребятами что буду? Отдайте мне мово мужа, душегубы! Сейчас отдайте!
Казаки расхохотались.
— Сейчас, сейчас отдадим! — Иван повернулся к Творогову-младшему — Андрюшка! Ты, что ль, ейного мужа в штаны спрятал? Отдавай ей сейчас. Нечего, брат, баловаться!
Теперь уже смеялись и в полках.
Оставив рыдающих женщин позади, мы вышли из слободы и быстрым маршем направились по тракту на Казань.
С горы виднелись в беспорядке разбросанные избы, среди них торчал покривившийся минарет мечети. Кругом холмы, пологи, увалы, перелески, белый снег…
— У нас все готово — ко мне подошел, переваливаясь Федор Чумаков. Я оглянулся. На двух сопках крестьяне заканчивали вкапывать две батареи по 10 пушек каждая. Ночью мы соединились с полками Овчинникова и я велел занять обе господствующие с севера высоты. Там же, при свете костров крестьяне начали рыть брустверы и насыпать валы. Хлопуша привез с заводов полсотни лопат и других инструментов — так что строительство шло быстро.
— Ох и наламались арапчата — Федор закурил трубку — Земля то мерзлая. Пока отогрели, пока вгрызлись…
Арапчатами в полках начали называть крестьян, что пошли с Павлонием. Именно на них легла вся тяжесть земляных работ. Особой необходимости делать брустверы для нашей мобильной артиллерии я не видел — но в качестве тренировки это было полезно. Соревноваться с Суворовым и другими царскими генералами в маневрах я возможности не видел. Слишком долго нужно учить войска. Да и офицеры мои не сильны в тактике. Честно сказать, как и я сам. А значит, нужно противопоставить противнику что-то иное. Это могла быть только полевая фортификация и многочисленная артиллерия на поле боя.
— Царь-батюшка! — к нам подскакал Овчинников, лихо спрыгнул с коня — От князя Уразова человечек прибег
— Что за князь? — поинтересовался я
— Он у татар и мещеряков, что с Каром пришли, в головах.
— Чего хочет? Сколько их там?
— Да с тысячу будет. Под нашу руку хотят отойти. Вместе с калмыками. Те с полковником Чернышевым из Симбирска припожаловали.